Издав восторженный клич, Диксон обернулся к приятелю:

— Вот это да! Их там, наверное, целая тысяча! Рад, что довелось такое увидеть! Жаль только, что это ружье — не мой «большой пятидесятый».

— Диксон, ты спятил! — Мастерсон присел возле деревянной стены, дрожащими пальцами загоняя патроны в свой «Ремингтон».

В ярости Куана направил коня прямо на дверь салуна, пытаясь проломить ее. Белые выбили землю из щелей между бревнами и открыли убойный перекрестный огонь через образовавшиеся отверстия. Куана отступил на безопасное расстояние и присоединился к всадникам, носившимся вокруг домов. Он свесился с коня и стрелял из-под его шеи. Но по-настоящему безопасная дистанция была слишком велика для винтовки Куаны. Грохот охотничьих ружей начал заглушать хлопки более легкого оружия нападавших. Сами охотники были способны распознать выстрелы каждого «большого пятидесятого» по тому, как владелец снаряжал патроны для него. Четырнадцатифунтовая винтовка Шарпса была способна послать пулю самодельного патрона, снаряженного ста десятью гранами пороха, на большее расстояние и с большей точностью, чем любое другое ружье. И хотя большинство мужчин в поселке мало смыслили в чем-то, кроме выпивки, игр, богохульства и разврата, стрельба была из тех редких занятий, в которых они знали толк.

Час проходил за часом, и день становился все жарче Священная война Помета Койота явно пошла не так, как он рассчитывал. Многие воины пали, и их тела нужно было вытащить. Конь под Куаной был убит, а сам он, пытаясь укрыться за гниющей тушей бизона, получил в спину отрикошетившую пулю. Рана оказалась несерьезной, но плечо и рука на несколько часов утратили подвижность. Ему показалось, что его пытался убить кто-то из собственных воинов.

Отряд отступил на гребень холма над поселком, чтобы выяснить, кто стрелял в вождя. Они не беспокоились о том, что охотники могут улизнуть. В загоне не осталось ни одного уцелевшего животного. Когда каждый воин поклялся, что не стрелял, вожди вынуждены были прийти к заключению, что это могла быть пуля белых.

Среди воинов поднялся ропот против Помета Койота, с отчужденным видом сидевшего на коне. И тут, словно знак, посылаемый богами, шальная пуля угодила в коня Помета Койота и убила его на месте. После этого уже никто не решался атаковать поселок. Остаток дня и весь следующий день они осаждали охотников, укрываясь за телегами, грудами шкур, кустами и ограждением загона. Наконец разочарованные воины начали разбегаться, побежденные меткой стрельбой и дальнобойными ружьями охотников. Помет Койота нашел себе другого коня и снова оказался на гребне холма. Он злобно смотрел на разъяренных вождей, окруживших его. Куана увидел, как один из них, сжимая в руке хлыст, приблизился к шаману.