Маккензи, Плохая Рука, сдержал обещание, данное Куане. Поскольку молодой вождь никогда не подписывал мирных договоров и, соответственно, никогда не нарушал данного слова, он не подвергся наказанию или заключению. Его не было среди тех непокорных вождей, что оказались запертыми в недостроенном каменном леднике и получали мясо, которое перебрасывали им через стену без крыши. Не отправили его и в долгую одинокую ссылку во Флориду, как это произошло со многими.

Но жизнь команчей в резервации была трудна. Обещанное продовольствие оказалось по-прежнему скудным и низкокачественным. Большая часть продуктов была несъедобна. В мешках с беконом находили камни, а в бочках с солониной — уголь. Даже при самых благих намерениях перевозка еды представляла серьезную проблему. Грузы необходимо было доставлять на три сотни миль, нередко по глубокой грязи и через вздувшиеся от дождей реки. Быки вымирали от лихорадки, из-за чего целые караваны не могли сдвинуться с места.

Генерал Майлз докладывал, что «скудное годовое довольствие, выделяемые им правительством, обычно подходит к концу через полгода», а бесплатная раздача еды была унизительна, выполнялась неохотно и принималась с возмущением. Солдаты охотились на и без того редкую в резервации дичь. Комендант форта закрывал глаза на это нарушение законов.

Даже милосердное обхождение агентов-квакеров было для индейцев жестоким. Военных, управлявших резервацией, команчи хотя бы понимали и даже могли уважать. Но божьи люди лишили воинов самого смысла жизни — войны. Индейцы потеряли возможность добиваться высокого статуса в своем племени. Они нашли утешение в виски, «глупой воде», — вечном объекте презрения команчей.

Индейцы-команчи и их союзники кайова поставили типи на западном берегу Кэш-Крик, воду которой загрязнял форт. Пока офицеры с женами проводили вечера за светскими беседами и крокетом, индейцы страдали от малярии посреди кишащего москитами болота, отведенного под их лагерь. В 1875 году лихорадка свалила и самого Куану. Поправившись, он попросил разрешения отыскать своих белых родственников и повидать места, где его мать провела последние годы своей жизни. Одетый в кожаный костюм команча, почти не говорящий по-английски и вооруженный лишь рекомендательным письмом от индейского агента, он отправился через весь Техас на поиски Паркеров. В письме агента говорилось: «Этот молодой человек — сын Синтии Энн Паркер. Он направляется повидать родственников матери. Просим указывать ему дорогу и оказывать любую возможную помощь».

Можно только догадываться, о чем он думал, проезжая через места, где когда-то жил его Народ, и как его принимали техасцы — бывшие враги. Говорят, некоторые принимали его хорошо, гордясь встречей со знаменитым вождем, другие относились враждебно, Но семья матери приняла его радушно. Двоюродный дед Айзек научил его кое-каким обычаям белых, пока Куана гостил у него. Некоторые утверждают, что Куана съездил и в Мексику, чтобы навестить брата матери Джона Паркера.