– Можно и так сказать. Давно было. Дай сигарету.
Он дал Филу сигарету, и снова от него отвертелся я, и оттого. И что с того?
Закурил, удары прошли, резкость вернулась глазам. Мы вытянулись в полный рост, осмотрелись. Большой огород – почему я этого не помню? Забор высокий.
– Забор высокий, – покачал головой Шутов. – Нехуёво ты его перемахнул. Я аж прихуел.
Так вот как я попал сюда? Ну ладно. По сыроватой меже, меж грядок, туда-обратно. Картошка, морковка. Откуда я знаю? У нас никогда не было дачи… Нет, не это. Калитка. Изнутри не закрыто.
– Тут калитка не заперта. Вдруг они дома? Пошли отсюда…
С той стороны на забор навалился Метленко. За ним Кавелина.
– Пацаны, вы там скоро?
Шутов ходит по огороду – руки в брюки, деловито так. В теплицу заглянул – закрыл. В сарай – тоже закрыл. Я короткими перебежками до дома, на землю. Поднять голову – не могу, вдруг там они, да бог с ними – вдруг она, и она увидит… ползком к столбу, на котором щиток. Счётчик не крутится, автоматы выключены. Может, не дома? Или, может, они электричество на ночь совсем с корнями вырубают? Костровская бабушка так делала – прямо к щитку ходила на площадку… По улице тарахтит машина, Кабанов кричит что-то – не разберёшь. Видать, разобрался с рулем. Точно всех перебудим. Кучка идиотов.
Шутов вернулся с обхода, чиркнул спичкой.
– Что-то скучно тут у них. Давай им хоть сортир, что ли, развалим?
– Ну тогда точно весь посёлок проснётся. – Фил закурил снова, закатал расстегнувшийся рукав. – Шума много будет.
– Не руками, – ухмыльнулся, – дрожжи кинем. У Костяна которые.
Он не отступится, Фил точно знал. Ну, значит, так тому и быть. Это будет вполне достойный конец. Пришёл Шутов – с дрожжами. Вот мы, вон сортир – добротно сколочен. Вот дорожка – выложена досками. За забором Кавелина, Кабанов и протрезвевший Метленко – молчат, смотрят.
– Ну, погнали?
– Ботинки сними. – Он смотрит на меня. – Доски скрипучие.
И мы пошли – взяв ботинки в руки.
– А оно быстро сработает?
– Не знаю… Вряд ли… Но вот и проверим.
– Тогда надо быстро валить. А то дерьмо полезет.