Вогнав штырь на десять дюймов, он спустился по лестнице, перенес ее чуть дальше, снова поднялся, провел пальцем по раствору, нашел трещинку и приставил острие. Снова лязгнул металл, снова унеслись на запад искры, снова зашуршал песок. Штырь вонзался в кладку.

Внимание ковбоя привлек глухой звук, вскоре повторившийся. Обернувшись, он заметил на фоне освещенных луной облаков крошечное пятнышко – сову. В следующий момент птица сорвалась вниз, как будто свалилась с неба. Возле траншеи, проходившей в ста десяти ярдах от к югу от форта, хлопнул в ладоши Стиви.

– Надеюсь, на совушке ее любимое сомбреро!

– Мы на Территории, – напомнил Штукарь, – а значит птица – американка.

– Судя по тому, что я видел, Новая Мексика ничем не лучше старой.

* * *

Брент вогнал в стену седьмой штырь, спустился по стремянке и остановился у последней из восьми бойниц, расположенных на южной стене.

– Мне нужно два часа, – сказал Глубокие Озера.

– Хорошо, – кивнул Длинный.

Брент отвернулся от стены. Обмазанный чем-то темным, индеец подошел к форту, держа за когти висящего головой вниз огромного сыча с громадными желтыми глазами.

– Я на периметр, – сказал Штукарь и забросил на плечо многозарядную винтовку.

– Когда будешь возвращаться, сделай дугу пошире, – предупредил Длинный и кивком указал на темные ямы, в которых уже лежали мины. – Поезжай прямо к отвесной скале и срежь к востоку через кладбище.

– Так и сделаю.

– Не хотелось бы, чтобы ты подорвался, – пошутил младший Плагфорд.

Штукарь направился к конюшне.

– Если живым из этой переделки выйдет только один, скорее всего это будет Стиви.

– Надень броню, – бросил ему вслед Длинный, – и поезжай на моей кобыле – она быстрее всех.

– Спасибо.

Ярдах в десяти от Брента Глубокие Озера зашел на кладбище, столкнул каблуком могильный камень и бросил на ровную каменную плиту сыча, который еще хлопал, пытаясь взлететь, сломанными крыльями. Из кармана жилета индеец вынул две деревяшки, каждая по два дюйма, и положил их по обе стороны от головы птицы. Глаза той заволокла молочная пленка, как будто у нее внезапно и очень быстро развилась глаукома.

Глубокие Озера ударил по деревяшкам плоским камнем, и череп сыча треснул, словно грецкий орех. Умирая, птица хватала воздух слабеющими когтями.