***

Дома его ждал сюрприз. Ему пришло письмо от Марченко.

«Привет, братишка!

Извини, что так долго не писал. О причинах молчания ты, надеюсь, уже догадался сам. Наверняка, подобные проблемы были и у тебя. Здесь все по-прежнему: дорога, горы, перевалы. Мою группу расформировали, разбросали ребят по разным подразделениям. Недавно получил досрочно звание подполковника и медаль «За отвагу». Короче, служба идет, как и прежде. Неделю назад погиб Орлов – наш толмач. Он подорвался на мине. Так что из нашего союзного призыва остался я один.

Татьяну комиссовали по причине беременности. Сейчас она в Краснодаре у своих родственников. Наверное, там и будет рожать.

Виктор, я часто вспоминаю тебя. Когда я тебя увидел впервые на курсах, ты мне сразу же понравился, как человек. Я рад, что судьба связала нас с тобой дружбой, которую проверили и время, и бои. Сейчас твой персидский кинжал у меня. Ты, наверное, не помнишь, как сам сунул его мне в руки, перед тем как тебя занесли в самолет. Постараюсь вернуть его после войны, если доживу до победы.

Напиши мне о себе, что у тебя произошло на «гражданке». Мне очень интересно, как ты смог устроиться в новой жизни. Пиши, адрес на конверте. Буду ждать твоего ответа.

Марченко».

Виктор читал письмо, а перед его глазами стояли Марченко и Татьяна. В гражданской жизни с ее проблемами он стал потихоньку забывать, к стыду, о своих боевых товарищах. От этой мысли Абрамову стало больно и противно.

– Виктор, это письмо от твоего командира? – поинтересовалась у него мать.

– Да, от него, – ответил он ей.

Абрамов достал сигарету и вышел покурить в коридор.

«Как же ты мог позабыть о них, – корил он себя. – Правильно говорила Татьяна, что приедешь в Союз, окунешься в новую жизнь и забудешь о своих боевых товарищах. Ты не верил, а вот это письмо лишний раз подтвердило правоту ее слов. Они там, а ты уже здесь, где не стреляют и не убивают».

Виктор сделал еще затяжку и выпустил клуб дыма в открытую форточку.

«Хотя, как не убивают? А зять? Ведь не сам же он умер в свои сорок лет. Убили не моджахеды, а свои. Значит, и здесь идет война, пусть невидимая, между добром и злом, а ты стоишь от нее в стороне, словно тебя это не касается», – от этой мысли Абрамову стало не по себе.

Он загасил сигарету и вернулся в квартиру. Виктор всю ночь не мог заснуть, размышляя о жизни и своем будущем. Утром он уже знал, что ему делать дальше.

***

Абрамов приехал на завод и сразу направился к себе на участок. Привычно распределив работу, он направился в кабинет начальника цеха на совещание, которое все почему-то называли «пятиминуткой». Кто придумал это странное название, он не знал, но, ни одно из подобных совещаний у начальника цеха не заканчивалось раньше часа.