— А чего он хмурый такой? — спросил Климов. — Или ему у Сатаны нравилось.

— Еще как! — воскликнул Вотан. — Он там решил бороться до полной победы мировой революции, вот Рогатый и сплавил его мне.

— А тут?

— Он и тут попробовал, — закивал головой Вайстор. — Да только к языкам неспособный оказался. Не убедил парней. Начал было шашкой махать, ну они ему об голову ее и сломали, там, в ножнах, теперь только один обломок остался. Раза два по мордасам цепями получил, все не унимался, мало показалось. Напал на ребят ночью и с полсотни человек прирезал. Они осерчали… Уже раз десять подряд ловили и тушу из него делали. Теперь немного присмирел, но, думаю, ненадолго. Он в голове все планы строит, как бы ему половчее их ночью всех перерезать, да только не справится в одиночку, да и бесполезно, все и так мертвые.

Климов понимающе кивнул.

— Изведал, значит, на себе убедительность мнения коллектива, — сказал он. — Нашим, одним словом, салом, нам же и по сусалам.

— Где-то так, — согласился повелитель царства мертвых.

Саша задумался. В голове его проносились обрывки разных мыслей, он несколько раз готов был задать вопрос, но каждый раз что-то мешало ему, а потом приходила другая мысль, казавшаяся более важной, но и ее вытесняла какая-нибудь следующая.

— И что же? — спросил наконец Климов. — И не бунтует никто?

— Бунтует? — удивился Вайстор. — А смысл-то какой? Я ведь не держу никого. Хочешь — иди, скитайся призраком по градам и весям… или вон по скалам. В рай никого из питомцев моих не возьмут, да и сами они не пойдут, а в ад… — Вайстор пожал плечами. — Ну, вот, может быть, Солодовников. Да и тот не пойдет, даже если бы Рогатый его и пустил. Кстати, если бы я хотел, то такую себе полицию мог бы отгрохать, поверь мне, у меня ведь тут почти весь Иностранный легион отдыхает! Их казармы у одних из последних ворот. Ну, это мы так условно называем, Валгалла все-таки обязана по закону пятьсот сорок ворот иметь, как будто бы для того чтобы войти в вечность, человеку непременно надо больше полутысячи дверей. У них там учения сегодня начинаются, — добавил Один и, посмотрев на циферблат золотого «Ролекса», пояснил: — Я пока братца своего Тора к ним послал, да скоро самому придется появиться, без меня не начнут…

— Мистер Вайстор, мистер Вайстор, — услышал Климов низкий женский голос. — Меня опять Ржавый ущипнул, скажите ему, чтоб не безобразничал.

Саша с удивлением уставился на высокую, статную — длинные ноги, узкая талия, высокая грудь, широкие плечи, гордо посаженная голова, длинные, цвета бронзы, волосы — юную матрону — воплощенное могущество Третьего Рейха, а не женщина.