Вотан вдруг умолк и сделался серьезен. Климов тоже. Он почувствовал, что наступила минута прощания. Исчезли звуки музыки, скрылся, будто потонув в тумане, стадион, и перед Климовым вновь оказался длинноволосый и длиннобородый грозный седой старик, который протянул Саше неведомо откуда взявшийся серебряный кубок.

— Пей, — произнес старик на гортанном незнакомом языке. — Пей и помни, что смерть не страшна и не спешит к тому, кто не боится ее.

Саша поднес кубок к губам и с жадностью выпил вино. Кровь забурлила в его жилах. Он протянул руку, чтобы вернуть старику чашу, но рука словно наткнулась на препятствие. Серебряный сосуд со звоном упал на камни. Саша хотел было поднять его, но что-то опять помешало ему. И вдруг на месте кубка Саша увидел длинный прямой меч с рукоятью, украшенной серебряной головой волка. Затем все вокруг потонуло в сером тумане, а когда он рассеялся, остались только ненавистные стены узилища.

Климов почувствовал, как, клокоча расплавленным металлом, его наполняет ярость. Он дернул рукой, прикованной к трубе, и не ощутил боли. Труба загудела. Саша рванулся еще раз и еще, сильнее и сильнее…

Геннадий Мотыжников подыхал от скуки. Ну, скажите-ка на милость, чего стеречь человека, который сидит прикованный наручниками к водопроводной трубе да еще и запертый снаружи на толстенный засов. Окон в подвале нет, вылезти невозможно, зачем охранять? Смех, да и только. Так нет же! Поставили двух парней, у одного «макаров», у второго короткоствольный «калаш». Ну не цирк?

А они, вот дурачье, даже карт не захватили, теперь кукуй тут. Неизвестно, когда начальство появится. Есть охота, да нечего. Ладно хоть пива им оставили.

— Эй, Вола, — протянул широкоплечий круглолицый Мотыжников, делая ударение на последнем слоге. — Не пей так много — обоссышься. Бегать-то далеко.

— А зачем бегать? — усмехнулся светловолосый, чем-то похожий на девочку-скромницу Пилневич. Губы его растянулись в улыбке и на щеках появились ямочки, которые только еще больше усиливали сходство с женщиной. — Я вон туда зайду, — он указал на дверь в подвал, где парился Климов, — добавлю ему парку. — С этими словами Вол раскупорил пол-литровую банку «Holsten», из которой немедленно с шипением вырвалась наружу пена. Парень опрокинул банку вверх дном, с наслаждением глотая еще не совсем нагревшееся пиво. — Вот так вот. Делай, как я.

Мотыга, не выдержав зрелища, последовал примеру товарища и под одобрительную усмешку Пилневича проделал с другой банкой то же самое, что и Вол. Потом оба, посидев несколько минут молча, принялись вспоминать подробности прошедшей операции. Мотыга как раз рассказывал напарнику про то, как он врезал тому здоровому чурбану, и про то, как другой урюк сосчитал после его, Генкиного, удара все ступеньки на лестнице, когда в ведущую в подвал дверь постучали изнутри. Парни озадаченно переглянулись.