Так вот, звонит мне Рогатый, это уж так я называю его в шутку, хотя дядька он весьма приличный, с ним хоть дело иметь можно, не болтун, как этот… Да что с него взять, фокусник он и есть фокусник — думает одно, говорит другое, а сам тем временем делает третье, да все тихой сапой норовит… Я опять отвлекся, работы много… Не отдыхаю совершенно, сплю, не поверишь, три часа в год, выходных вообще нет, в отпуске последний раз был еще в прошлом тысячелетии… Да, так вот, Рогатый, значит, просит, возьми, говорит, этих дьяволов, они же мне всех чертей перекалечат и чертовок перепортят. Ну, я посмотрел, парни хорошие… Взял и не жалею.

В это время с поля донесся страшный рев, рокот моторов стих, мотоциклисты побросали свои машины и на руках понесли вдоль трибун перед немногочисленными зрителями одного из одетых в такие же проклепанные, как и у остальных, кожаные доспехи парня. Когда торжественная процессия поравнялась с проходом, в котором стояли Вайстор и Климов, «выпускник Гарварда» помахал победителю рукой, и тот вместе со всей честной компанией ответил своему повелителю дружным радостным воплем. Зрители захлопали в ладоши, затопали ногами и засвистели. Никогда еще Саше не приходилось чувствовать волны такой искренней радости, исходившей от… мертвецов. Похоже, мистер Вайстор прав, и кто тут живой, а кто мертвец, — не простой вопрос.

Игроки двинулись дальше, а Климов, бросив взгляд в центр поля, с удивлением увидел, как «туша» поднялась и подошла к одному из брошенных мотоциклов. Парень, как был, с веревкой на запястьях, запустил руки в подсумок «харлея» и, достав оттуда бутылку пива, открыл ее прямо зубами и опрокинул горлышко себе в рот. Тут внимание Климова приковал одиноко сидящий неподалеку человек, одетый в гимнастерку и галифе. На голове у странного типа была папаха, а на боку висела шашка.

— А это-то кто? — не выдержал Саша.

Вайстор усмехнулся.

— Это, Алекс, твой земляк, — ответил он, расплываясь в улыбке. — Красный командир Иван Солодовников. Не меньше тысячи человек лично сам зарубил, забил и замучал. Про меня не слыхал ни разу, но умер с мечом в руках, как настоящий викинг.

Герой Гражданской войны, будто услышал, что речь шла о нем, и, повернувшись, посмотрел на повелителя Валгаллы. На мрачном изуродованном лице Солодовникова (Климова он, конечно, не видел) последний прочитал холодное осуждение. Иван отвернулся и, затянувшись самокруткой, положил руку на эфес шашки.

— Его мне опять же все тот же Рогатый сосватал, как, кажется, и кромешника того, которого ты со своим предком перепутал на турнире, — сообщил «покровитель всевозможных искусств» и, понимая, что Климов ждет разъяснений, продолжил: — Этого крестьяне вилами закололи. Их полсотни было. Окружили избу, где этот герой с дамой веселился. Остальных его товарищей они раньше потихоньку прирезали, а этот учуял что-то, выскочил и не меньше дюжины крестьян зарубил, прежде чем они его прикончили. Молодец! Герой!