— Ты слышал? — спросил Вол. — Как будто бы стучали?

— Кто? — вопросом на вопрос ответил Мотыга, которому очень не хотелось прерывать свой рассказ, несмотря на то что приятель подробности эти уже и так прекрасно знал. — На нем же браслеты. Еремеич сам проверял, труба надежная, ее и трактором не своротить.

— А может, он шпилькой какой-нибудь открыл? — не унимался Пилневич.

— Да нет у него никакой шпильки, карманы выворачивали, пусто там, — досадливо поморщившись, махнул рукой Мотыжников. — Садись, — добавил он, увидев, что напарник встает.

Стук повторился, и Вол, доставая из кобуры пистолет, твердо сказал:

— Я пойду проверю.

Мотыга посмотрел на свой автомат, прислоненный к стене, и, сказав себе, что нечего разводить панику, остался на месте, поборов в себе порыв взять оружие. Вол подошел к двери и отодвинул засов. Подождав немного, он, ударив ногой в жестяную обшивку, широко распахнул дверь и попятился. Прямо из темноты на Пилневича смотрели не то звериные, не то человеческие глаза, от взгляда которых становилось не по себе. Нет, этот нечто перед ним, совершенно очевидно, принадлежал к двуногим. С мокрыми волосами и прилипшей к телу одеждой он стоял, расставив ноги и сжимая в правой руке кусок водопроводной трубы.

— Что там? — спросил любопытный Мотыга. Но, прежде чем напарник успел ответить, в леденящих душу пронзительных глазах человека, шагнувшего из мрака подвала, блеснул злобный огонь, и в следующую секунду Вол, скорчившись от боли и судорожно ловя ртом воздух, схватился за мошонку, куда коротким и метким движением ткнул его краем трубы Климов.

Получив второй удар все той же трубой, на сей раз в челюсть, Вол навзничь рухнул на цемент пола и согнувшись так, что колени его уперлись в подбородок, завыл, катаясь по полу. Мотыга метнулся к автомату и, вскинул его, наводя короткое дуло на стремительно приближавшийся к нему в прыжке черный силуэт человека. Выстрела не последовало, и Климов, не дав своему горе-охраннику времени подумать о причинах отказа славившегося во всем мире своей надежностью автомата, сжав трубу обеими руками, что есть силы ударил ею Мотыжникова сбоку по голове. Тупой звук удара, хруст… Здоровяк рухнул как подкошенный, уронив на пол свое оружие.

— Страж хренов, — презрительно бросил Климов, поднимая автомат и передергивая затвор. — Тебе разве не сказали, кто я? Передо мной Чикатилло — щенок, а ты меня с невзведенным автоматом стережешь. Не уважаешь, сучонок. — Впрочем, поняв, что лишившийся сознания охранник все равно его не слышит, Саша подошел к стонавшему Пилневичу и, подобрав с пола пистолет, сунул его себе за пояс. — Ну, ты, козел, — начал он, наводя дуло автомата на корчившегося парня, — ты ведь не спецназовец, и он тоже. Чьи вы щенки, а? Хва выть! А то отстрелю тебе яйца и все проблемы сразу кончатся. Говори быстро.