Смертоносный, раскаленный вихрь пронесся по коридору, звонко цокая о металл, сметая все на своем пути. Игорю, укрывшемуся за насосом, было видно, как старшину швырнуло к стене, и он медленно сполз в клубах кирпичной пыли, выбитой из стены. Второй очередью стрелявший попытался нащупать спрягавшегося за насос Захарова. Но очередь была выпущена явно наудачу и кроме причудливых искрящихся фонтанчиков металла о металл не произвела никакого эффекта.

В этот момент ударил автомат со стороны входной двери. И, хотя у стрелявшего не было возможности тщательно прицелиться, он явно спугнул нападавшего. Судя по гулкому цоканью убегавшего стрелка, можно было сказать, что положение становится контролируемым.

– Живы? – крикнул один из людей Крапивина.

– Да, вроде, – отозвался майор, вставая, – Старшину кажись зацепило малость, сейчас я ему помогу. А стрелявший спустится за котельную по пожарной лестнице с обратной стороны здания.

– Сейчас мы его сделаем! – со злостью крикнул стрелявший. – За мной!

– Живой, старшина? крикнул Игорь, подозрительно косясь на спину человека, который сидел без движения, словно все происходящее не имело к нему никакого отношения. – Слышь, старшина? – повторил он свой вопрос, пытаясь перекричать звон, стоящий в ушах. – Живой?

Вместо ответа до него донесся глухой стон.

Крошечный огонек зажженной Захаровым спички, выхватил из темноты вспоротое пулей горло. Перекошенное от боли лицо с застывшими выпученными глазами.

– Держись, старшина, держись, – горячо зашептал Захаров, опускаясь на колени и доставая носовой платок. – Сейчас я тебе помогу.

– Сучара, – вдруг прохрипел старшина еле слышно. Скрипя при этом зубами.

В то же мгновение, раскаленная пороховая струя отбросила Игоря к противоположной стене, и только потом до сознания донесся сам выстрел.

– Бум.

Острая боль в правом боку перехватила дыхание, а перед глазами в бесноватом хороводе завертелись разноцветные круги. Игорь медленно повалился на холодный кирпичный пол, пахнущий сыростью и гарью. Сознание словно волны, то накатывало, а то ускользало куда-то прочь.

«Вставать, нужно вставать», – стучало в висках.

Стиснув зубы, пересилив острую боль в боку, он с трудом сел и прищурившись, увидел лежащее в неестественной позе тело своего сопровождающего. Протянув руку, он проверил пульс на шее – старшина был мертв.

«Давай, давай, майор», подбадривал он сам себя. «Нужно уходить, пока сгоряча не добили», – бормотал он, чувствуя, как намокает от крови, одежда на боку.

Взяв пистолет старшины, Захаров медленно встал и, согнувшись в поясе, подошел, покачиваясь на ватных ногах к сидевшему у свечи человеку.