– Как знаешь, на пачку сигарет. Если вдруг понадобится катафалк, позвони. Прокачу по старой памяти с ветерком.

Подождав пока машина скроется за березовой рощей, Захаров шатаясь, побрел следом за Мариной, держась за бок. Стиснув зубы, он осторожно поднялся по скрипучим ступенькам и открыл двери. То, что он увидел, стало для него полной неожиданностью. В дальнем углу, Марину с трудом держал какой-то человек, закрыв ей рот своей рукой. Рядом на полу сидел связанный дядя Марины, с разбитым носом и опухшими губами. Но самой неприятной неожиданностью для него оказалось появление в дверном проёме его старого знакомого. На пороге появился с кривой улыбкой Фаза, тот самый кондуктор из трактира Семы, который выстрелом из обреза оборвал жизнь Смирнову.

– Вот и встретились! – выпалил тот, с кривой улыбкой.

Короткий удар в область переносицы, усиленный многократно кастетом, не оставлял бы Игорю никакого шанса. Но даже раненного, потерявшего много крови, тело майора по-прежнему готово было защищать себя.

Скорее сработала реакция, выработанная многолетними тренировками, поэтому в какую-то долю секунды Захаров сломался в поясе, упал на правое колено. Тело бандита, запнувшись об него, стремительно пролетело над ним, следом за кулаком, и со страшным хрустом врезалось в металлическую решетку стоявшую у крыльца для чистки обуви. Захаров же лишь получил скользом удар в висок коленом от падающего бандита, медленно свалился рядом с бившимся в конвульсиях телом Фазы.

На какое-то мгновение он потерял сознание, однако, уже через секунду сидел на земле у крыльца с пистолетом в руке, а двое бандитов, державшие Марину, кинувшиеся было к нему, замерли у двери, увидев оружие.

– Поднимите руки на затылок, – прохрипел Игорь, проверяя пульс на шее у Фазы. – Медленно, очень медленно опуститесь на колени и спуститесь с крыльца, а вздумаете чудить прибью обоих. Марина! У вас там все в порядке?

– Да, – отозвалась та плача навзрыд, – только дяде плохо.

– Ну, и что ты с нами будешь делать? – пробасил один из друзей Фазы. Медленно опускаясь на колени, глядя исподлобья.

– Да, вот думаю сдать вас, куда следует, или пристрелить просто. Чего мне с вами дружбу хороводить?

– Да? А где же ты здесь свистков найдешь, дружбан? Или ты думаешь, что донесешь нас до «мусарни» на себе? Мы, конечно, посидим здесь маленько, с поднятыми руками, а когда минут через пятнадцать ты отключишься…, то, посмотрим какого цвета твои потроха. Идет?

Захаров вдруг почувствовал, что практически не может шевелиться, пот ручьями заливал глаза, а от удара в висок в голове все звенело и шумело. Пистолет в дрожащей руке с каждой минутой становился все тяжелей, наложенная повязка окончательно пропиталась кровью, а потревоженная рана сильно саднила.