Эйрих же решил для себя, что ещё хоть раз поднимется на общее обсуждение вопрос о послаблениях в отношении земли для сенаторов, он объявит народный референдум, ставящий на повестку полную замену состава Сената.
Когда стало ясно, что острый период успешно пройден, сенаторы расселись по трибунам, после чего претор Фритагер, испытывающий неловкость, продолжил озвучивать инициативу. Эйрих же пошёл вслед за отцом Григорием, потому что не мог сейчас возвращаться к работе с пергаментами. Буквы будет плохо видно, от гнева, застилающего его глаза кровавой плёнкой.
Глава тридцать четвёртая. Первое сословие
Глава тридцать четвёртая. Первое сословие
— О чём ты хотел поговорить? — спросил Эйрих.
Он шёл рядом с отцом Григорием по веронской главной улице, ведущей к арианской церкви.
Церковь эта была новой и недостроенной, потому что никейские священники решили, что лучше им будет ютиться в своей старой, передав новую в руки отцу Григорию, с перспективой скорого возврата в будущем. Возврат будет осуществлён сразу после завершения строительства церкви у центрального форума.
Отцу Григорию было всё равно, он готов стойко терпеть некоторые неудобства недостроенной церкви, потому что знал, что Верона не последняя их остановка. Здесь останется другой священник, а сам неформальный лидер арианской церкви метил на апостольский престол…
— Хотел поговорить о дальнейшей нашей судьбе, — вздохнул священник. — Мне не нравится то, к чему всё идёт. Сенаторы прислушиваются к твоему Феомаху, которому даже не надо лично присутствовать на заседании, чтобы сеять смуту…
— Так это был Феомах⁈ — воскликнул Эйрих. — Ну всё!
— Я бы не спешил с выводами, сын мой, — покачал головой отец Григорий. — Иоанн говорит дельные вещи, неплохо смыслит в истории церкви — он нам полезен. Да, не скрою, смуту он посеял, но я лично присутствовал на том разговоре, когда он ляпнул не подумав, а почтенный Сигумир ухватился за его слово… Вся работа Феомаха — рассказать о том, как делаются дела в константинопольском сенате, где уважаемые люди делят выделяемые императором деньги и тратят их на различные увеселения. И на какие развлечения! Рассказ его заинтересовал очень многих и их было гораздо больше тех, кто открыто заявил о чём-то на заседании.
— Дети разумнее и сдержаннее себя ведут… — вздохнул Эйрих. — А эти, как одуревшие с голоду окуни… С другой стороны, что это за Сенат, если его можно развалить одними словами?