Военным его решение могло не нравиться сколько угодно раз, но они сами рискуют только своими жизнями, но не жизнями родичей, как патриции.

Городские врата были открыты, гарнизон вышел наружу и демонстративно сложил оружие у выхода. Они должны были благодарить Эйриха, что он, пусть и всегда держал в голове, но ни разу не использовал против своих врагов проведение под игом… (1)

— Ещё один город… — произнёс Эйрих тихо. — Сколько их ещё впереди?

Это напоминало ему поход в Хорезм. Они уничтожили порядочное количество проявивших непокорство городов, но большая часть сдалась без боя. Его войско было слишком могущественно, чтобы слабовольные даже помыслили о сопротивлении. Храбрецы среди хорезмийских градоправителей встречались. Правда, единственное, чего смогли добиться лучшие из них — унести с собой в могилу десятки тысяч жизней доверившихся им людей…

Тут Эйрих действовал мягче, ведь ему нужны эти города, как узлы управления прилегающими землями и концентрации их богатств, как источник ценной продукции мастерских, как центры цивилизации, без которых всё быстро скатится обратно к племенному строю. Поэтому никакой излишней жестокости он позволить себе не мог, ведь вся эта жестокость, в будущем, принесёт большой вред его державе. Это в прошлом во многом было легче, а сейчас всё сложно, но хотя бы понятно.

«Приятное чувство — по-настоящему понимать», — невольно улыбнулся Эйрих. — «Всё познаваемо, кроме Бога. Понимая, как работает связка городов и деревень, всё уже не кажется таким уж сложным».

Раньше для него, как для кочевника, было большой загадкой, почему люди добровольно селятся в душных саманных ящиках и всеми силами пытаются сохранить такую, с точки зрения кочевника, жалкую жизнь. Теперь же, попробовав «каши» из обоих котелков, он очень многое понимал.

Жизнь — это сложный лабиринт, где неверный поворот может привести либо в тупик, либо к погибели. Пусть не всегда его радовало внезапное постижение новых деталей этого лабиринта, но лучше понимать и действовать исходя из этого, чем вслепую натыкаться на стены, надеясь на удачу и благосклонность Тенгри. У Тенгри нет благосклонности для дураков.

/ 27 декабря 410 года нашей эры, Западная Римская империя, провинция Норик, южный берег Дуная/

Единственное, что радовало Эйриха в этой ситуации — Дунай не замерзает, (2) поэтому северные соседи вынуждены пользоваться плотами и лодками, что смертельно опасно в зиму. Одна ошибка — плот переворачивается и все, кто на нём, неизбежно гибнут. Поэтому зимой племена предпочитают отсиживаться и проедать запасы, а уже весной вновь начинать набеги.