Майор почесал затылок и протянул долгое:

— Да–а–а. Самое удивительное во всей этой веренице смертей — их бессвязность. Глупые и неоправданные убийства. Смерть Егора мы не можем связать с гибелью зеков на аллее, а налет курских ментов на горничных — со смертью судьи. Вся эта катавасия — всего лишь зловещее совпадение.

— И присутствие девочки, похожей на черного ангела. Разрушительная волна несет на себе красавицу с голубыми глазами. Надеюсь, теперь все позади. Как только адвокат придет в себя, мы его допросим, ну а для разговора с девчонкой нужно подготовиться. Уверен, она может ответить на любой наш вопрос.

— У нас нет к ней вопросов. Нам нужно предъявить ей факты и зачитать обвинение. И еще один неприятный момент. Завтра ее осмотрит врач. Мы уже запросили Москву и ждем сыворотку. Девочка подцепила страшную заморскую заразу. Если не принять срочных мер, она погибнет.

— Я готов работать рука об руку на вашей территории.

— Мне это нравится. Я давно не слышал этого устаревшего выражения: «Рука об руку». Голосую «за» двумя руками.

— Хорошо. Но мне не терпится посмотреть на виновницу торжества. Почему бы нам не проведать ее в больнице? К тому же мы можем справиться о здоровье адвоката. Кажется, они в одном месте находятся?

— Другого у нас просто нет. Я не возражаю. Вы уже устроились?

— Нет. Из аэропорта прямо к вам.

— Ладно. Тогда позаботимся о благоустройстве, потом пообедаем, а к вечеру махнем в лазарет. Больница находится за городом. Минут сорок езды, но по московским меркам это не расстояние.

Время бежало быстро. Это для узницы оно тянулось, как разогретая смола. Санитар принес обед и гвоздодер. За несколько минут он освободил окно от гвоздей и ушел. Когда он вернулся за тарелками, на подносе под салфеткой лежали сигареты и зажигалка. Даша сделала вид, что безумно обрадовалась. Медбрат и не догадывался, что девушка заботится о своем здоровье и цвете лица. Даша никогда не курила и не собиралась отравлять свой организм никотином.

Она сидела на кровати, сложив руки на груди. Волосы уложены в пучок, лицо бледное, глаза неотразимые. Она выглядела чуть старше и совсем беззащитной. Санитару стукнуло двадцать семь, и девушки ему не успели надоесть.

— Спрячь. Не дай Бог, застукают.

— Но я же тебя не выдам, — твердо сказала девушка.

Он взглянул на нее и улыбнулся. Одна незначительная фраза, и они стали заговорщиками.

— В девять вечера меня сменят. Но я еще зайду к тебе. Подумай, что тебе принести в следующий раз.

— Свободу.

Он не понял ее просьбы и рассмеялся.

— У тебя есть машина?

— Нет. Я — потомственный мотоциклист. Гоняю на «ИЖе», но мечтаю о «Харлее». Но мечта несбыточная.