Здесь многое тянет обсудить: и почему никто не остановился из водителей, и про «покуривание», с которым вторая жена затем боролась, и, если кому-то захочется, — даже про измену себе самому. Отчего Александр Тарханов-то удивлён? Не от курения ветерана, с которым они одного футбольного призыва.

А оттого, что тот столь безмятежен. После удаления разгуливает с дамой и смеётся. Конечно, в следующий круг прошли, однако мы не забыли, как мучился спартаковский «десятый номер» по завершении каждой, пусть и победной игры. Здесь же он похож на обыкновенного человека, которому просто хорошо. Что же, он не имеет на это права?

Имеет, разумеется. Больше того, пойдёт вполне духовная, насыщенная жизнь с посещением консерватории, 452 прекрасных московских театров, концертов замечательных музыкантов. Да и Ирина Викторовна не имела, конечно, ничего против футбола и «Спартака», за который у неё ещё мама болела.

Всё верно. Но ещё один рассказ — о том, как он следил за игрой у телевизора, — заставляет, на наш взгляд, понять многое, если не всё. «Полная погружённость, тишина. Молча сидел и смотрел. Мне даже казалось, — вспоминала Ирина, — спроси его, кто играет, он даже не скажет. За кого болеет — невозможно было понять».

Кто играет, он, понятно, знал. Но та «погружённость» сообщает о его неизбежной двойной жизни. «Здесь» — с нами, смертными. И «там» — где экран и матч. И «здесь» его и впрямь не видно и не слышно, будто и не дома сидит. Потому что он именно «там»: отбирает, пасует, бьёт, считает. За всех считает: кто-то не завершил атаку, а мог (варианты, варианты...), кому-то не получилось отзащищаться должным образом, хотя шансы имелись (снова всплывает в голове невообразимое количество возможностей). Только прошли ребята мимо всего того богатства.

А он уже не участвует. В смысле — физически. Ибо всем своим существом находится — безо всякого телевизора или, наоборот, благодаря ему — на поле. При этом сама футбольная популярность его вовсе не прельщала. Он и с первой семьёй никогда не рвался выйти на подиум. И со второй — явно не стремился попасть в лучи прожекторов.

Поэтому в конце 92-го, когда они с Ириной решили пойти-таки на футбол в «Лужники», взяв шестилетнего Дениса, её сына от первого брака, то купили билеты не в ВИП-ложу, а повыше, где обычные болельщики, — только в малом количестве.

Потому что Фёдор хотел посмотреть футбол.

А поклонники, будем честны, мешают. Но... Как обычно, кто-то повернулся, увидел кумира, тут же радостно шепнул соседу — и пошло: «Черенков, Черенков...» Все повернулись назад и вверх. Причём Фёдора и вправду давно не видели.