– Знаешь, я заметил, что с тех пор, как мы сюда приехали, не менее двадцати мужчин раздевают тебя глазами, – шепчет он, и внезапно его палец входит в меня. – Мне это не нравится, Бьянка.

Когда его палец ловко ласкает меня в самом интимном месте, мое дыхание учащается и мне становится все труднее сохранять бесстрастное выражение на лице. Не верится, что я сижу перед двумя сотнями людей с пальцем Михаила внутри меня. И как чертовски хорошо я себя при этом чувствую. О боже, к нам приближается официант с подносом, полным десертов. Я хватаю Михаила за предплечье и начинаю тянуть его за руку, но он полностью игнорирует меня и дразнит мой клитор большим пальцем.

– Я очень ревнивый человек. – Он двигает пальцем, заставляя меня прикусить губу, чтобы стон не сорвался с моих губ. – Я не потерплю, чтобы другие мужчины пялились на мою жену.

Напряжение между моих ног резко возрастает.

– Никто не имеет права смотреть на тебя, Бьянка. Только я. – Он зажимает мой клитор, погружает в меня второй палец, а затем ловкими поглаживающими движениями проводит ими внутри меня. Официант все ближе, но вместо того, чтобы остановиться, Михаил ускоряет темп. В тот момент, когда я думаю, что вот-вот сорвусь, он сильно надавливает на мой клитор, и я кончаю на его руку.

Я все еще ощущаю легкие толчки, когда к нашему столику подходит официант.

– Нет, спасибо, – бесстрастно говорит Михаил и смотрит на меня. – Ты что-нибудь будешь?

Я быстро качаю головой. Как только официант поворачивается к нам спиной, я хватаю свой бокал с вином и опустошаю его. Не могу поверить, что он сделал это. Здесь.

– Нам нужно чаще ходить на такие вечера, – говорит Михаил и берет со стола салфетку. Протянув руку под мое платье, он начинает вытирать меня.

– Ты безумец, – показываю я.

Михаил только пожимает плечами и кивает в сторону входа:

– Твоя семья здесь.

Михаил

Я наблюдаю за группой вновь прибывших. Первым идет ее отец под руку с ее матерью. Они оба безупречно одеты, единственное, что бросается в глаза, – повязка на его правой руке. Очевидно, нож для писем нанес значительную рану, а ведь прошло уже три недели. Когда Бруно замечает нас, он на секунду замедляет шаг и бросает на меня такой взгляд, от которого земля бы загорелась у меня под ногами. Я поднимаю свой бокал в его сторону, наслаждаясь сердитым выражением его лица. Старшая сестра Бьянки, Аллегра, следует за своими родителями, выпрямив спину и гордо подняв голову, как будто она здесь хозяйка. Милена идет последней, держась за руку с другой девочкой ее возраста. Они смеются, перешептываются, заглядываясь на Тони, который прислонился к одной из колонн рядом с танцполом.

– Твоя младшая сестра положила глаз на кавалера твоей бабушки, – комментирую я.

Глаза Бьянки округляются, она вскакивает с моих коленей, схватив меня за предплечье.

– Я подожду здесь. Было бы неразумно с моей стороны приближаться к твоему отцу. – Я провожу рукой по ее руке, переплетая наши пальцы, а затем смотрю в ее глаза цвета виски. Меня до сих пор удивляет, насколько сильно мне нравится прикасаться к ней. – Возможно, я решу, что вторая рука ему тоже не нужна.

Она хмыкает и морщит нос.

– Я сейчас вернусь.

Я наблюдаю, как Бьянка спешит к сестре, жестикулируя еще до того, как добралась до Милены. Ее движения резкие и взволнованные. Она такая милая, когда злится.

– Она действительно особенная, не так ли? – произносит Нонна Джулия, присаживаясь на стул Бьянки рядом со мной.

– Да.

Милена что-то шепчет, и я вижу, как Бьянка ударяет себя по лбу, затем что-то показывает жестом сестре, выглядя очень раздраженной. Похоже, Милена тоже хочет нанять Тони на свой день рождения.

– Вы двое – странная пара, мой мальчик, – говорит Джулия. – Я всегда думала, что в конце концов она сойдется с одним из танцоров своей труппы или, может быть, с художником. С кем-то… покладистым. Я думала, ей нужен кто-то менее… суровый.

Я не комментирую, потому что уверен: она права.

– Видишь ли, я выходила замуж шесть раз, – продолжает она. – Все считают, что я немного ненормальная… сумасшедшая Джулия, которая меняет мужей как перчатки. Но я всего лишь пыталась найти мужчину, который смотрел бы на меня так, как смотрел Виталло, мой первый муж.

– И на что это должно было быть похоже? – спрашиваю я.

– На то, как ты смотришь на мою Бьянку. Как если бы ты возложил свое тело на поле с горящими углями, чтобы она могла пересечь его и не обжечь ноги.

Я молча оцениваю эту женщину. Нонна не такая уж и сумасшедшая, как думают люди, и гораздо внимательнее, чем я о ней думал.

– Знаешь, Бьянка рядом с тобой совсем другая, – продолжает она. – До тебя у нее было всего два парня. Она никогда не любила ходить на свидания, даже когда была в возрасте Милены. Но мальчики всегда тянулись к ней. Аллегра возненавидела ее за это.

– Она же сестра, как она может ее ненавидеть?

– Никогда не стоит недооценивать силу женского тщеславия. После Маркуса стало еще хуже. О, Аллегра действительно потеряла голову. Она годами глаз с него не сводила. Он был хорошей партией, сыном магната в сфере недвижимости. Но Маркус смотрел только на Бьянку. Они с Бьянкой сошлись, и не прошло и месяца, как он заявил Бруно, что хочет жениться на ней.

Во мне зарождается безмерная злоба при одной только мысли, что Бьянка замужем за кем-то другим.

– Бьянка сказала «нет» и порвала с ним. – Джулия пожимает плечами. – Тогда я этого не понимала, они казались милой парой. Но теперь понимаю.

Я поворачиваюсь к ней и склоняю голову набок.

– Что именно?

Нонна вздыхает и качает головой.

– Даже оставшись с одним глазом, он все равно слеп, как летучая мышь.

Я вижу, как Бьянка что-то объясняет Милене. Когда она целует сестру и поворачивается, идя в нашу сторону, к ней подходит мужчина и начинает что-то ей говорить. Ему около тридцати, блондин, и, судя по тому, как он разговаривает с Бьянкой, они очень хорошо знают друг друга.

– Помяни черта. – Джулия встает рядом со мной. – Сам Маркус Куч. Он так и не смог смириться с тем, что Бьянка его отвергла, и…

Я не расслышал остального, потому что, как только я вижу, что этот придурок кладет руку на плечо Бьянки, я вскакиваю и направляюсь к нему. Меня начинает охватывать убийственный приступ ярости.

Бьянка

Мне удается убедить Милену, что она не может нанять жиголо Нонны на свой следующий день рождения, и, когда я возвращаюсь к нашему столику, передо мной вдруг появляется Маркус. Мы расстались не в лучших отношениях, но у меня нет ничего личного на его счет, поэтому останавливаюсь на мгновение, намереваясь быть вежливой.

– Это он? Это тот монстр, за которого тебя выдали замуж? – Он впивается своим взглядом мне прямо в лицо. – Это правда, что говорят люди? Он купил тебя у твоего же отца?

Меня так ошарашивают его слова, что могу только смотреть на него.

– Аллегра сказала мне, что он держит тебя в своем дом как пленницу.

Какого черта? Я убью ее.

– Это правда, что он избивает тебя, Бьянка?

Не в силах больше выслушивать это дерьмо, я разворачиваюсь, чтобы уйти, и вижу, как к нам направляется мой муж, на лице которого читается желание убивать.

Михаил проходит мимо меня, берет Маркуса за шею и притягивает к себе так близко, что они оказываются нос к носу.

– Как ты смеешь прикасаться к моей жене?! – цедит он сквозь зубы.

Издав внутренний стон, я ныряю под руку Михаила и встаю между ними, кладу ладони на грудь мужа и качаю головой. Михаил смотрит на меня, потом на Маркуса и начинает сжимать его шею. Он собирается его задушить. Я пытаюсь потянуть Михаила за руку, но он сжимает ее еще крепче, а Маркус пытается освободиться от его пальцев, борясь за дыхание. Все с ужасом уставились на него. Проклятье. Черт. Черт! Я приподнимаюсь на цыпочки и обхватываю руками шею Михаила.

– Михаил, – говорю я, надеясь, что мой голос прорвется через пелену его гнева. – Пожалуйста.

Он смотрит на меня сверху вниз, несколько секунд удерживает на мне взгляд, затем снова смотрит на Маркуса.

– Если я еще раз увижу тебя рядом с ней, – рявкает мой муж, отпуская Маркуса, – ты покойник.

Как и ожидалось, Маркус, развернувшись на пятках, убегает, откашливаясь. Он всегда был трусом. Я так злюсь на него, и если увижу Аллегру, то придушу ее на месте за то, что она распространяет эту ложь.

– Чего он хотел? – спрашивает Михаил.

Не уверена, стоит ли ему говорить об этом. Он и так уже взбешен и хотя говорит со мной, но все еще следит за Маркусом взглядом, как будто собирается пойти за ним. Толпа вокруг нас затихла, и все смотрят в нашу сторону, перешептываясь друг с другом. Боже, неужели люди думают о том же, о чем говорил Маркус? Я кладу ладонь на щеку Михаила, чтобы привлечь к себе его внимание.

– Он просто спросил меня о каких-то слухах. Забудь об этом.

Михаил бросает взгляд на людей, которые смотрят на нас, некоторые из них даже находятся в пределах слышимости, и им явно не терпится подслушать наш разговор.

Он опускает на меня взгляд.

– Что за слухи? – Михаил переходит на язык жестов.

Я усмехаюсь.

– Ты такой сексуальный, когда разговариваешь со мной жестами, муж мой.

– Не меняй тему. Я знаю, что вы двое были помолвлены.