О, Нонна Джулия и ее длинный язык.

– Мы никогда не были помолвлены. Он хотел жениться на мне. Я отказалась.

– Он прикасался к тебе. – Михаил жестикулирует так быстро, что я едва успеваю за ним уследить. – Если он еще раз дотронется до тебя, я его прикончу.

– Он больше никогда не совершит такой ошибки. – Я касаюсь его груди, прежде чем продолжить. – Есть только один мужчина, к которому я хочу прикасаться. Не нужно ревновать.

Я вижу, как уголок его губ слегка приподнимается. Это хорошо.

– Правда?

– Да.

Мы должны положить конец идиотским слухам о том, что Михаил держит меня против моей воли. Немедленно. Я приподнимаю брови, хватаю его за рубашку, поднимаюсь на цыпочки и приподнимаю подбородок. Михаил смотрит на меня. Он все еще зол. Я понимаю это по его взгляду и по тому, как он стискивает зубы. Я вздыхаю и обхватываю ладонями его лицо. Мой прекрасный, таинственный супруг. Неужели он не видит, что я без ума от него?

– Поцелуй меня, – произношу я.

Его ноздри раздуваются, и в следующее мгновение он прижимается своими губами к моим. Кто-то позади меня ахает, но я просто обвиваю руками шею Михаила, отгораживаясь от всего мира. Пусть эти недоумки смотрят, мы дадим им лучший повод для слухов.

– Найдите себе комнату, вы двое, – говорит Нонна Джулия, проходя мимо нас.

Я улыбаюсь Михаилу в губы.

– Хороший совет. – Он наклоняется, подхватывает меня на руки и уносит прочь из толпы.

Когда мы уже у выхода, я заглядываю ему через плечо и вижу, что большинство гостей наблюдают за нами. Среди них и Аллегра с выражением застывшего ужаса на лице. Я улыбаюсь и машу ей рукой.

Когда мы доходим до машины, Михаил открывает пассажирскую дверь, усаживает меня на сиденье, а затем просто смотрит на меня. Судя по тому, как побелели костяшки его пальцев, судорожно вцепившихся в дверцу, он все еще в ярости. Его рука подрагивает, с такой силой он ухватился за нее, и я почти представила, как скрипит металл под силой его хватки.

– Сколько мужчин уже просили тебя выйти за них замуж? – спрашивает он сквозь стиснутые зубы.

Я прикусываю нижнюю губу, не зная, как ответить. Если воспринимать его вопрос буквально, то ни одного. Но если он имеет в виду, сколько мужчин просили моей руки у отца за последние два года, то ответ ему не понравится. Как дочь капо, я считалась весьма привлекательной. Разумеется, я каждый раз отвечала отказом. С половиной из них я даже не была знакома, и большинство из них были деловыми партнерами отца. Отцу не нравилось, что я систематически отказывала каждому из его партнеров, но Милена тогда была еще несовершеннолетней, и он не мог использовать ее в качестве рычага давления на меня.

Я медленно поднимаю правую руку, показывая три пальца, и глаза Михаила расширяются. Я сильнее прикусываю губу, затем добавляю другую руку, широко расставив все пять пальцев.

– Восемь? – вздыхает он и закрывает глаза.

Я наклоняюсь вперед, хватаю его за руку и целую в плотно сжатые губы. Он такой горячий, когда злится.

– Смотри, чтобы ты не проговорилась и не назвала мне ни одно из их имен, – шепчет он мне в губы, затем хватает меня за шею, яростно набрасываясь на мой рот, и я чувствую, что снова становлюсь мокрой.

Насквозь мокрая и возбужденная, я скольжу рукой по его груди, пока не добираюсь до его паха и не чувствую под тканью брюк его твердый член. Улыбаясь ему в губы, я легонько поглаживаю его, наслаждаясь сдавленным звуком, срывающимся с его губ.

Мои пальцы находят верхнюю пуговицу на его брюках, и, не прерывая поцелуя, я расстегиваю ее и тяну вниз молнию. Парковка пуста, остальные еще на вечеринке. Но на всякий случай я бросаю быстрый взгляд через плечо Михаила, прежде чем вытащить его член. Его губы все еще прижимаются к моим, но, когда я подаюсь вперед на сиденье и обхватываю его ногами, он рычит.

Его руки ложатся на внутреннюю сторону моих бедер, затем медленно перемещаются вверх по моим ногам, обхватывая мои ягодицы, притягивая меня ближе на несколько сантиметров, пока я не чувствую кончик его члена возле моего влагалища. Если бы всего месяц назад кто-то сказал мне, что я буду заниматься сексом посреди парковки, на расстоянии менее пятидесяти метров от двухсот человек, я бы посчитала, что он спятил. Наверное, тогда я сама себя не совсем понимала. Прикусив нижнюю губу Михаила, я обхватываю его шею руками и сжимаю ноги вокруг него. С моих губ срывается стон, когда его твердый член входит в меня, заполняя полностью. Я еще раз целую его в губы, хватаюсь за спинку сиденья и откидываюсь назад, не сводя с него глаз.

Что, если кто-нибудь заглянет сюда? Да, вероятно, разразится скандал эпических масштабов, что заставляет меня хотеть этого еще больше. Я улыбаюсь и раздвигаю ноги шире. Михаила, видимо, нисколько не беспокоит возможность того, что кто-то обнаружит нас, когда он отстраняется, а затем погружается в меня с такой силой, что у меня сбивается дыхание. Я стону и откидываю голову назад, изо всех сил цепляясь за сиденье, пока он входит в меня снова и снова.

Глава 15

Глава 15

Михаил

Прислонившись плечом к колонне, я наблюдаю за Бьянкой и ее матерью, которые примеряют обувь в магазине напротив меня.

Бьянка решила пройтись с ней по магазинам и спросила, не хочу ли я составить им компанию, но, поскольку я не фанат ее семьи, за исключением Милены, я отказался и отправил с ней Дениса. В любом случае мне предстояло выполнить кучу работы, так что я планировал провести утро в своем кабинете. Не прошло и часа, как я сорвался с места, схватил ключи и отправился в торговый центр. Я следовал за ними на безопасном расстоянии почти три часа, пока они посещали различные магазины и ходили за кофе.

Я не мог смириться с мыслью, что на Бьянку будут глазеть другие мужчины в торговом центре, а меня не будет рядом, чтобы остановить их. Каждую чертову секунду, проведенную за рабочим столом, я представлял, как какой-нибудь парень подходит к моей жене и открыто флиртует с ней. И дело не в том, что я думал, будто бы она будет рада этому. Я знаю ее достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что она этого не сделает. И все же мысль о том, что с ней заговорит какой-то другой мужчина, сводит меня с ума. Не прошло и месяца, как я советовал Сергею сходить к психиатру, но теперь, похоже, мне самому нужна консультация.

Бьянка и ее мать переходят в другую часть магазина и рассматривают какие-то сумки, выставленные на стеллаже, поэтому я делаю шаг в сторону, чтобы не упускать их из виду. Денис стоит у выхода, а в нескольких шагах слева от него – еще один мужчина в костюме, вероятно охранник Кьяры. Сотрудник магазина – мужчина-консультант – подходит к Бьянке и пытается завязать с ней разговор, но она лишь улыбается и уходит. Я стискиваю зубы и продолжаю наблюдать за ней, пытаясь подавить желание ворваться в магазин, перекинуть ее через плечо и унести прочь.

Бьянка

– Знаешь, не обязательно было устраивать сцену, – говорит моя мама, разглядывая одну из сумочек. – Все, и я имею в виду абсолютно всех, говорили о вас двоих и о том, как вы ушли. Это было отвратительно.

Я улыбаюсь, беру одну из сумочек побольше и начинаю ею любоваться. Если бы она знала, что произошло потом на парковке, у нее бы случился сердечный приступ.

– Конечно, Магда сразу же прибежала, чтобы рассказать мне, что этого и следовало ожидать, ведь ты теперь живешь с русским, а они не такие цивилизованные люди, какими должны быть. Я ненавижу эту женщину. – Она возвращает сумочку обратно на вешалку и поворачивается ко мне. – Я думаю, Бруно совершил ошибку, согласившись выдать тебя замуж за этого человека. Ты слишком нежная и утонченная для таких, как он. Знаешь, как вас прозвали люди? Красавица и чудовище. Что вполне уместно. Полагаю, вы и сексом занимаетесь. Я не понимаю, как ты можешь позволять ему прикасаться к себе.

Одарив ее изумленным взглядом, я ищу в сумке свой телефон. Моя мама слишком плохо знает язык жестов, чтобы понять, что я хочу ей сказать. Как только моя рука нащупывает телефон, я достаю его, набираю текст и показываю ей экран.

Мы занимаемся сексом каждый день, и могу заверить тебя, что это самый лучший секс, который у меня когда-либо был. Что касается прикосновений, то я получаю огромное удовольствие, прикасаясь к моему мужу, и еще большее, когда это делает он. Особенно в интимной обстановке. У Михаила очень умелые пальцы и еще более умелый язык. Но больше всего я люблю, когда он прижимает меня к стене, после чего я даже ходить не могу.