– Ты… такой крутой… муж. – Я целую его правую бровь, затем уголок правого глаза. Он не отстраняется. Я снова его целую.

– А ты такая сумасшедшая, душа моя. – Он вздыхает.

– Только… для тебя… Михаил.

Он прижимает палец к моим губам.

– Хватит. Перестань причинять себе боль.

Я улыбаюсь и скольжу рукой по его груди.

– Заставь… меня.

Глава 17

Глава 17

Михаил

Я читаю сообщение от нашего связного из Мексики и сразу же звоню Роману.

– Анджело Скардони занимается сбытом товара, – говорю я, как только он отвечает на звонок. – Что ты хочешь, чтобы я сделал?

– Ты знаешь время, когда они пересекут границу?

– Где-то в четверг вечером.

– Найди подходящее место, чтобы перехватить их после пересечения границы. Взорви их.

– Ты уверен?

– Бруно сжег мой склад. Антон до сих пор в больнице с ожогами третьей степени. Я хочу, чтобы товар был уничтожен.

– Хорошо.

– И убедись, чтобы они узнали, что это были мы, – говорит Роман и завершает разговор.

Я убираю телефон обратно в карман, беру стул и ставлю его перед мужчиной, который сидит посреди комнаты со связанными руками и ногами. Его ладони повернуты вверх, демонстрируя красную, покрытую волдырями кожу.

Я сажусь, откидываюсь на спинку кресла и рассматриваю сидящего передо мной итальянского засранца. Ему лет двадцать, не больше, немного полноват, одет в джинсы и дизайнерскую футболку. Он не просто пешка. Вероятно, чей-то племянник, всего на несколько ступеней ниже, ищет способ подняться в звании, взявшись за работу по поджогу склада Братвы. Идиот. И, судя по тому, как он смотрит на меня огромными и неморгающими глазами, он напуган до смерти.

– Значит, нравится поджигать вещи, Энзо? – Я киваю на его обожженные руки. – Тебе нужно больше практики.

Он что-то бормочет, но из-за кляпа во рту я не могу понять, что именно. Неважно, он не готов дать мне нужную информацию. Пока не готов. Я даю ему максимум пятнадцать минут.

– Обожженная кожа болит просто ужасно. Достаточно легкого прикосновения, и боль пронзает тебя до самого позвоночника. Позволь мне показать тебе. – Я наклоняюсь и слегка надавливаю большим пальцем на середину ладони Энзо.

Он так сильно подпрыгивает на стуле, что чуть не заваливается набок, а через тряпку у него во рту доносится хриплый звук, как у животного, угодившего в силки.

– Знаешь, на самом деле я не люблю мучить людей, – говорю я. – Это отнимает много времени и сил, и в конце концов все раскалываются. Было бы неплохо, если бы мы могли обойтись без той части, где я тебя пытаю, потому что кровь, сука, не так-то просто отмыть. Знаешь, сколько за этот месяц моих костюмов оказалось в мусорном ведре? Четыре. – Я опираюсь локтями на колени и смотрю на него. – Мне нравится этот костюм, Энзо. Я был бы признателен, если бы ты просто рассказал мне то, что мне нужно знать, и я отпущу тебя. Все просто.

Я беру один из небольших ножей, разложенных в ряд на металлическом столике рядом со мной, и демонстративно рассматриваю лезвие. Когда я поворачиваюсь к Энзо и подношу кончик ножа к его ладони, он как сумасшедший силится вырваться из наручников. Он трясет головой, пытаясь что-то сказать, но я не обращаю внимания на его метания и провожу длинную диагональную линию по его ладони, рассекая обожженную кожу. Он умудряется кричать даже с зажатым во рту кляпом. Я снова откидываюсь на спинку кресла, делаю глоток воды из бутылки, которую держу на столе, и жду, пока он успокоится.

Примерно через минуту Энзо перестает дергаться на стуле, успокаивается, тяжело дыша через нос. Я жду еще несколько минут, а затем тянусь за спичечным коробком на другом конце стола.

– Итак, мы уже проверили, какую боль могут вызвать прикосновение и нож. – Я достаю одну спичку, зажигаю ее и держу перед лицом Энзо. – Думаешь, это было больно?

Он кивает головой и начинает плакать.

– Это ничто по сравнению с тем, когда открытое пламя касается кожи, которая и так уже обожжена.

На джинсах Энзо появляется мокрое пятно, и, пока он смотрит на горящую спичку, его глаза наливаются кровью. Я отпускаю спичку, и она падает в лужу мочи на полу между ног Энзо, пройдя всего лишь в нескольких дюймах от его руки.

– Что ж, похоже, мое зрение уже не то что раньше. – Я вздыхаю. – Хорошо, что у нас есть целый коробок.

Я снова тянусь за спичечным коробком, вынимаю еще одну спичку и смотрю на Энзо.

– Или, может, мы могли бы поговорить сейчас? Скажи мне, Энзо, сколько, по-твоему, прошло времени с тех пор, как я пришел? Час? Может, больше? – Я зажигаю спичку и поднимаю руку. – Прошло восемь минут. Время очень медленно тянется, когда тебе больно. Итак, вот как мы поступим. Я вытащу кляп. Ты будешь говорить. Если я решу, что ты мне врешь или чего-то недоговариваешь, я засуну кляп обратно, и он будет оставаться там еще два часа. Ты же не хочешь находиться со мной в одной комнате два часа, Энзо?

Я наклоняюсь вперед, пока мое лицо не оказывается прямо напротив его.

– Видишь ли, я еще даже не начал. Мы просто знакомились друг с другом, и я оценивал твой болевой порог. Он очень низкий, Энзо. А это значит, что мне, видимо, придется начать с ногтей, а затем перейти к пальцам и зубам. Думаю, на это уйдет часа два, о которых я упоминал, и я уверен, что ты запоешь как соловей, когда я вытащу кляп из твоего рта. Но тогда у тебя не останется ни пальцев, ни зубов. Думаю, тебе стоит согласиться на сделку, которую я предлагаю.

Он шмыгает носом и кивает.

– Хороший выбор. – Я задуваю спичку и встаю, чтобы вытащить кляп изо рта Энзо.

Он начинает говорить, как только его рот освобождается.

* * *

Через десять минут я выхожу из комнаты и, проходя по пустому складу, достаю телефон, чтобы позвонить Роману.

– Поджигатель заговорил. Он сказал, это был Бруно. Он все организовал, – говорю я. – И наркотики они взяли у Диего Риверы, а не у Мендосы.

– Вот сукин сын. Когда я просил Диего удвоить для нас количество, он сказал, что у него и без нас слишком мало товара.

– Судя по тому, что сказал Энзо, похоже, полиция убила Мэнни Сандовала, и Диего Ривера завладел его бизнесом. Так он получил больше товара.

– Черт! – ругается он. – Там всегда происходит какое-то дерьмо.

– Да. И у нас есть еще одна проблема. – Я сжимаю переносицу и вздыхаю. – Мы не можем взорвать транспорт, Роман.

– Почему нет, черт возьми?

– Бруно решил доставить Душку подарок вместе с товаром. В грузовике девушка.

– Ты спятил? Это не в стиле Душку.

– Это должен быть сюрприз.

– Твой тесть – больной сукин сын.

– Да. И что теперь?

– Посади кого-нибудь им на хвост. Когда они остановятся на ночь, вытащи девушку, а потом взорви это место.

– Хорошо.

Я кладу телефон обратно в карман, сажусь в машину и завожу двигатель.

Бьянка

– Я не любитель клубов, Бьянка.

– Пожалуйста! Я обещала Милене. – Я делаю грустное выражение лица. – К тому же ты обещал сводить меня на танцы, помнишь?

Подруга Милены, Катерина, хотела сходить куда-нибудь на свой день рождения. Моя сестра предложила «Урал», один из клубов Братвы. Я сказала ей, что это неразумно, даже учитывая перемирие между двумя нашими сторонами. Но она настаивала, сказала, что если мы пойдем вместе с Михаилом, то ничего не случится. Если отец узнает, ей конец.

– Я же сказал, посмотрим, – говорит он и проводит рукой по моим волосам. – Когда?

– Сегодня вечером. – Я улыбаюсь. – Я уже договорилась с Сиси, чтобы она присмотрела за Леной. Она будет здесь с минуты на минуту.

– Значит, ты была так уверена, что я скажу «да». – Он наклоняется, пока мы с ним не оказываемся на одном уровне. – Роман был прав. Ты вертишь мною как хочешь.

– Это плохо? – спрашиваю я и наблюдаю, как он берет меня за руку и подносит кончик моего мизинца к губам.

– Нет. – Он целует мой палец. – Кто еще придет?

– Милена и Катерина. И Андреа, внучка дона. Еще, может, ее сестра, Изабелла.

– Новая жена Росси? – Он приподнимает бровь. – Я позвоню Павлу и сообщу ему. Нам понадобится дополнительная охрана.

Михаил

Музыка слишком громкая, слишком много людей, слишком много алкоголя. Когда я был помоложе, мне никогда не нравились клубы, а сейчас я их просто ненавижу. Все это знают, и, как только Павел разнесет новость о том, что мы с Бьянкой приехали в «Урал», это будет преследовать меня до конца моих дней.

Я веду девушек к столику в углу и оборачиваюсь, чтобы убедиться, что все четверо охранников, расставленных Павлом, на своих местах. Учитывая людей Андреа и Изабеллы, семеро телохранителей присматривают за четырьмя девушками. Решив, что этого более чем достаточно, я беру Бьянку за руку и тяну ее в сторону, ближе к концу бара, туда, где больше света.

– Ну, и что ты думаешь?

– Мне нравится. – Она сияет. – Шикарно.

– Павел любит перебарщивать. – Я кладу руку ей на затылок, приподняв ее голову. – Я пришел в этот клуб только потому, что ты меня попросила. Я их терпеть не могу. И с каждой секундой моя ненависть становится все сильнее.

Глядя на меня, Бьянка прищуривает глаза и поднимает руку, очерчивая вопросительный знак на моей груди. Мне нравится, когда она так делает.