Сталкер номер один. Неудивительно, что одержимость появилась так быстро; мы родственные души, нас тянет друг к другу, никто не поймет меня лучше, чем тот, кто исполнял такую же роль.

Однако между нами существует нечто большее; похоть и переменчивые эмоции в какой-то момент трансформировались в настоящее влечение и притяжение, которому позавидовали бы магниты.

Я старался поступить решительно и благородно, когда понял, что не достоин ее. Я насиловал ее, причинял боль, не испытывая угрызения совести. Хотя знал, что нам надо о многом поговорить и разобраться в наших жизнях.

Я все понял, как только увидел медиатор, чувства хлынули, кажется, они могли бы залить всю Землю.

Я надеялся, сделанного будет достаточно, чтобы она приехала ко мне.

Отец заканчивает разговор и кладет наушники на стол.

– В следующий раз, когда соберешься сделать жизненно важное заявление, потрудись посоветоваться со мной.

– До выхода на сцену я понятия не имел, что все так получится.

– Это еще хуже, сынок. – Отец проводит ладонями по лицу. – Доказывает, насколько импульсивным было решение.

Бросаю медиатор на стол, кладу перед собой руки, сплетая пальцы. Татуировка с нимбом, сделанная три года назад на большом пальце, смотрит прямо на меня и подмигивает. Пожимаю плечами, сожалея, что мне нечего добавить. У меня нет иного решения, которое всех порадует.

Между прочим, с самого начала карьеры я только и занимался тем, что делал все ради благополучия семьи Джеймсов. Я стал рок-звездой, что привело к нашему спасению, подписал контракт с «Симпозиумом», что дало всем троим дело, которым надо заниматься, поставило задачи и цели, на которых следовало сосредоточиться, давало шанс забыть о проблемах.

Разница между мной, вышедшим на сцену в первый раз, и мной сегодняшним колоссальна. И это относится не только к обновленной энергии страсти, но и к творческому процессу в целом. Перед вынужденно взятым перерывом я был в застое. Мою любовь к музыке омрачили усталость, пьянство и тоска. А это симптомы болезни, которые я не признавал, но пытался вылечить.

Моя муза устала, поэтому я отпустил ее.

Теперь она свободна навсегда, она хорошо мне послужила. И это вдохновляет меня даже сейчас.

– Ты перечеркнул все, над чем так усердно работал. – Отец растирает переносицу. – Ради девушки. Девушки, которая едва не разрушила твою жизнь.

– Выходит, так.

– А что с ее разоблачением? Ты собирался объявить о ее виновности и вернуть себе доброе имя.

– Я сказал тебе, что больше этого не хочу. Я не хочу причинять боль человеку, который стал такой же жертвой, как и я. Она просто не могла в этом признаться.