* * *

Она смотрит на меня с удивлением, и это веселит.

Похоже, до сих пор не осознает серьезности положения.

Она – моя милая розовая поп-звезда, а я ее ярый фанат.

А ярые фанаты не отступают, пока не получат от объекта все, на что толкает одержимость.

Райли сидит, склонившись к ноутбуку в дальнем углу ресторана «Далия». Когда я вхожу, она пролистывает какие-то страницы.

Лицо становится жестче, яркий свет искажает форму бровей, и я сдерживаю ухмылку, которая может придать безумное выражение лицу.

При флуоресцентном освещении хорошо видны ее шрамы, бледно-розовый оттенок волос выглядит ярче. Мой член оживает, возбужденный тем, что она сделала так, как я велел.

– Боже мой, боже мой, – слышится отовсюду. – Боже мой! – эхом разносится по пустому залу.

Отрываю взгляд от Райли и смотрю, как распахиваются серебристого цвета двери в кухню, оттуда выскакивает девушка с темными волосами. На ней та же форма, что на остальных официантках: черный лонгслив и темные джинсы, на груди бейджик с логотипом «Далии», но ее я вижу здесь впервые.

Встав передо мной, девушка переводит дыхание, отчего подпрыгивает челка, закрывающая весь ее лоб. Она кладет руку на стойку у двери и не отрывает от меня синие глаза.

– Боже мой, – твердит она, прижав руки к груди. – Калеб сказал, что ты в городе, но я решила, он лжет. Но это правда! Ты здесь! В моем ресторане сам Эйден Джеймс!

Я вздрагиваю и мечтаю, чтобы она говорила тише, хотя в зале почти пусто, но во мне присутствует такая черта, как осмотрительность, а эта девушка, похоже, из тех, кто будет распускать слухи еще до того, как убедится в правоте своих догадок.

– Единственный и неповторимый, – говорю я и одариваю ее, как мне кажется, очаровательной улыбкой.

Я давно не улыбался, возможно, вышло не очень, вымученно, что оправданно, поскольку процесс причиняет дискомфорт.

Девушка визжит, привстает на цыпочки и тянется, чтобы поцеловать меня. В последнюю секунду, кажется передумав, отступает с вытянутыми руками и приоткрытым ртом.

Вскидываю бровь и бросаю якобы случайно взгляд через плечо, тепло начинает наполнять грудь от выражения лица Райли.

Губы ее сжаты, глаза сверкают – лицо ревнующей женщины. Эмоции исходят от нее волнами, я сразу их узнаю, потому что они мне знакомы.

Тот факт, что ее это задело, – хороший для меня знак.

– Это твой ресторан? – спрашиваю я девушку и делаю шаг вперед, чтобы кончики ее пальцев коснулись моей груди. Глаза ее широко распахиваются, голова несколько раз опускается и поднимается.

– Вообще-то он принадлежит моей маме, но назван в мою честь и я решаю вопрос, как его выкупить. И ты тут, в моем ресторане! Боже мой! – Она поворачивается и машет Райли. – Ты это видишь?

– К сожалению, – отвечает та.

Я усмехаюсь, а Далия хмурится.

– Что значит – к сожа… – Она не договаривает и поворачивается ко мне и смотрит смущенно. – Не обращай на нее внимания. Очевидно, у нее сложности с работой, иначе она никогда бы не позволила такие слова в адрес бога сцены.

Меня часто так называют, хотя я нередко своими поступками опровергаю эти слова.

Бог не смог бы прожить несколько лет, не написав ни одного музыкального произведения, и все потому, что его захватили мысли о девушке, которая разрушила его жизнь, а потом еще и вела себя так, словно ничего этого не было.

Возможно, это зависит от того, какого бога из мифологии иметь в виду, хотя я всегда ощущал себя только смертным.

– Если серьезно, твой альбом «Усилие Геракла» помог мне пережить химиотерапию мамы пару лет назад, – продолжает Далия и качает головой. – У меня были билеты на твой концерт в Боулдере, но его…

Она замолкает, будто погрузившись в воспоминания о том, что произошло до и после концерта. Лицо становится непроницаемым, губы сжимаются.

– Его отменили, – говорю я, она кивает, и видно, что ей сразу становится не по себе в моем присутствии.

Я стараюсь не позволять тревоге охватить душу и выдавливаю из себя улыбку, готовый сохранить лицо любой ценой, внезапная смена настроения – нож с зазубринами прямо в сердце. Он оставляет глубокую рану с неровными краями, из нее льется кровь.

– Да, вот так. – Она покачивается с пятки на мысок и обратно, проводит рукой по фартуку. – Мне было очень больно читать обо всем случившемся.

– Обо всем случившемся, – вторю я и смотрю на нее в упор, хотя она опускает глаза, стараясь избежать зрительного контакта.

Меня охватывает раздражение, я кошусь на Райли, которая наблюдает за нами с отсутствующим выражением лица.

– Знаешь, ведь факт не нашел подтверждения, девушка так и не подтвердила обвинения, и никаких доказательств тому не было обнаружено. Полиция объяснила такой поступок глупой ревностью отвергнутого фаната.

Я краем глаза наблюдаю за Райли, отслеживаю малейшие изменения в мимике. Левый глаз ее дергается, между губами появляется кончик языка и касается шрама уголке рта.

Шрама, который она не замаскировала, потому что я так велел.

Вместо того чтобы продолжить разговор с Далией, я обхожу ее и направляюсь вглубь зала. Кровь приливает к члену, по жилам разносится гордость за себя. И я иду к своей жертве.

Она не двигается и не съеживается, когда я останавливаюсь у ее стола и беру пальцами за подбородок. Я совсем близко и отчетливо вижу следы нападения и угрозы жизни, это проникает внутрь меня и касается чего-то сохраненного где-то глубоко в душе, но сейчас я могу сосредоточиться только на ее ровном дыхании. Радужка глаза чистая, лазорево-голубая, она смотрит на меня открыто.

– Ты сегодня без макияжа, – говорю я и провожу большим пальцем по шраму у рта.

– Да. Ты сам сказал так сделать, а я, знаешь ли, не хочу, чтобы меня убили во сне, потому…

Я надавливаю на ее губы, заставляя замолчать. Сердце колотится так, что больно ребрам, я издаю сдавленный стон.

– Разве тебе самой не приятно делать то, что я велю, красотка?

Не дожидаясь ответа, толкаю ее голову, заставляя откинуться назад, и целую в губы. Мне необходимо сейчас ощутить ее вкус, без этого я не смогу вдохнуть.

Если целоваться прилюдно для нее проблема, что ж…

Так и сделаем.

Глава 30 Райли

Глава 30

Райли

Верчу в руках телефон, пытаясь подавить охватившую меня тревогу.

На экране появляется имя брата – видеозвонок, – а я сижу в ванной полностью одетая, надеюсь, что на сегодня Эйден со мной закончил и я могу успокоиться и поговорить с Бойдом.

Шансов у меня немного, учитывая способность рок-зведы появляться будто из-под земли, но надежда не умирает.

Я никогда не была выраженным оптимистом, но стараюсь хотя бы выглядеть такой, чтобы успокоить брата. Мне кажется, он может отнестись к этой ситуации с недостаточной серьезностью, я уже даже знаю, как он отреагирует.

Глубоко вздохнув, отвечаю на вызов, и на экране появляется серьезное лицо Бойда.

– Не удивлен, что я еще жива? – начинаю я с шутки, даже не подумав.

Странно, но выражение не становится более располагающим.

– Ты сдала проект для отеля, который я отправлял тебе перед праздником? Они говорят, что ничего не получали.

Улыбка сползает с моего лица, хоть и была она наигранной, в груди закручивается тревожный вихрь.

Я киваю, ущипнув себя раз-другой за ногу с внутренней стороны, чтобы боль душевная перешла в физическую.

– Отправила еще в воскресенье вечером. Все во вложении, но я могу перепроверить.

– Нет смысла сейчас перепроверять, – резко отвечает он, голос словно лезвие бритвы. – Они уехали на неделю. Сделай так, чтобы все было готово к понедельнику после их возвращения. Надеюсь, они заплатят тебе полную сумму.

Опускаю голову на край ванны и молчу. Честно признаться, я даже не представляю, что еще сказать. И не знаю, зачем он вообще позвонил.

Несколько минут мы молчим, глядя друг на друга, и я решаюсь на вторую попытку:

– Как дела в Кингс-Трейс?

– Какое тебе дело?

Мои брови взлетают вверх, перед глазами появляется пелена, в носу начинает пощипывать. Провожу языком по зубам, пытаясь придумать, как ответить, но в голову ничего не приходит.

Разум работает как заезженная пластинка: предложения формируются лишь наполовину, а затем он их бросает и перескакивает на другую мысль.

Бойд откашливается и скребет подбородок.

– Черт, я не это имел в виду.

– А что тогда ты имел в виду?

– Не знаю. – Он смотрит прямо в камеру, карие глаза на мгновение скрывают ресницы, потом они вновь смотрят на меня. – Я надеялся, что новая жизнь сотрет из твоего сознания связь с этим местом, ты забудешь людей, окажешься далеко от всего, что было в прошлом.

В горле появляется жжение, но я сглатываю, не дав вспыхнуть пламени.

– Ты хочешь сказать, что я должна забыть о людях, с которыми провела всю жизнь?

– Я хочу, чтобы ты жила дальше, шла вперед. – Он сжимает губы, глаз дергается. – Именно для этого был придуман переезд, разве не так? Чтобы ты все начала заново. У тебя не получится, если призраки прошлого все еще рядом.

Ковыряю ногтем шов между плитками и обдумываю слова, пытаюсь угадать, что движет Бойдом.

Но все тщетно.

– Что я тебе сделала плохого, Бойд? – Я говорю так тихо, что едва сама себя слышу. Натыкаюсь на его равнодушный взгляд и начинаю сомневаться, произнесла ли это вслух. Открываю рот, чтобы повторить и замираю, видя, как он качает головой.

– Что?

– Я хотела сказать, – закусываю нижнюю губу и выдерживаю паузу. – Мне просто интересно, что я сделала такого, за что ты меня ненавидишь? Я думала, что все хорошо, так, возможно, и было до… – Замолкаю, чтобы перевести дыхание, воздух толчками выходит из легких. – …до Нью-Йорка. Но сейчас мы будто вернулись в прошлое, в то время… до смерти мамы.