Гнев просачивается из меня, когда с ее губ срывается еще один приглушенный звук. Она снова прикусывает губу и, кажется, пытается сдерживать движения моей руки.
Я на грани, мой член тверд как камень, кажется, вся кровь из тела прилила вниз и я могу потерять сознание.
Калеб склоняет голову и опять смотрит на нас поочередно.
– Слушай, ты тот самый певец, от которого без ума Ангела, верно? – Лицо его озаряет улыбка.
Я цепенею на мгновение и забываю о Райли, изо рта вырывается поток сдерживаемого воздуха. Я смотрю на нее, но вижу только пунцовые щеки и полную дереализацию.
Выгибаю бровь, чувствуя, как мышцы влагалища сильно сжимают мои пальцы. Это ощущение вызывает головокружение, черт возьми, я схожу с ума, когда запах ее тела становятся ощутим сильнее, но быстро прихожу в себя.
– Правда? – отвечаю я вопросом. – Но знаешь, я ведь не только пою. У меня еще очень ловкие пальцы.
Райли усмехается:
– Ну, каким бы ты ни был, она все время говорит о тебе. – Он переводит взгляд на нее, и глаза опять становятся как блюдца. – Боже, с тобой все хорошо?
– С ней все отлично, – отвечаю я и начинаю шевелить пальцами в такт. – Но, думаю, ей немного неудобно, поэтому предлагаю завершить общение.
Калеб к этому не готов. Райли отходит на шаг от него, и пальцы мои погружаются еще глубже. Она трется о меня бедром, а я собираю все силы, чтобы не трахнуть ее прямо сейчас.
Мой член прижимается к ее бедру, отчаянно желая продолжения. В таком состоянии я даже не способен понимать, насколько это неразумно, даже глупо.
Я хочу ее.
– Я… со мной все хорошо, Калеб, – выдыхает она, чуть прикрыв глаза. – Но я не могу пойти с тобой сегодня вечером.
– Да, конечно. Знаешь, ты выглядишь нездоровой. Может, надо вызвать врача?
– Нет! – вскрикивает она, и я поджимаю губы, чтобы не рассмеяться.
– Ей просто нужно снять стресс, – опять вмешиваюсь я, тяну Райли на себя и начинаю закрывать дверь. – Было приятно познакомиться, Коул! – выкрикиваю я, когда его почти не видно.
– Калеб.
– Неважно. Нам это уже неинтересно.
Ногой толкаю дверь, и она захлопывается. Райли опирается руками о стену и закрывает глаза.
И вот тогда я вынимаю палец.
Вырвавшийся из ее рта крик похож на дикий рев животного в период течки.
Повернувшись ко мне, она пристально смотрит, как я погружаю тот самый палец в рот.
В красивых голубых глазах бушует буря, словно штормовое море выбрасывает волны на берег. Потом она часто моргает, и вскоре я вижу в них легкое возмущение.
– Какого черта! – рычит она, вытягивая руки вдоль тела.
– А ты думала, я позволю тебе кончить? Для этого надо стать хорошей девочкой и произнести волшебное слово.
Брови ее сходятся вместе.
– Волшебное слово? Что за…
Я перебиваю ее, хватаю за волосы и тяну голову вниз, а потом склоняюсь над ней и крепко целую.
Ее губы, язык, зубы – все они помогают ей сдерживать ярость и сексуальное возбуждение.
– Тебе нравится, что я чувствую твой вкус языком? – бормочу я, оторвавшись от губ.
Она стонет, ногти впиваются в кожу моей груди, но я резко отталкиваю ее.
– Не понимаю, как позволила тебе творить такое при своем друге. Что ты за человек? Ты сам-то в порядке?
– Я давно не в порядке. Ты только сейчас поняла?
Она вытирает рот тыльной стороной руки и фыркает.
– Это было подло.
Я пожимаю в ответ плечами.
– Это только начало.
Не сказав больше ни слова, я убираюсь из ее дома, оставив в воздухе туманные обещания.
Едва переступив порог своего временного жилища, достаю член и довожу себя до сумасшествия фантазиями о том, как она извивается подо мной в экстазе.
Мое имя слетает с ее губ.
В пик кульминации извергаю потоки спермы, которые покрывают пятнами шелковые трусики. Я накрываю ими головку и стараюсь не думать о том, что сказал друг Райли обо мне.
Глава 26 Райли
Глава 26
Райли
Чувство вины – вещь удивительная и незнакомая.
Именно она сидит внутри нас и демонстрирует самые страшные комплексы, давит тяжестью между лопаток, даже если мы не сделали ничего плохого.
В этом можно найти и некоторую пользу. Если удастся выявить проблему, отыскать внутри себя, что ж… тогда можно все исправить. Если же все исправить, нам больше нечего будет стыдиться.
Проблема решена.
Только вот когда долго хранишь в себе обиду, она уже становится частью тебя. Пускает корни в душе и теле.
Делает это очень быстро, а во всем виноват ты сам.
Всегда.
Стараешься быть невидимым, лишь бы не расстроить окружающих: тебе так проще, не надо признавать очередной свой недостаток.
Я сижу на диване в глубине зала ресторана «Далияс Дайнер» и сворачиваю в гармошку бумажку от соломки, мне кажется, что я сама растворяюсь в прошлом, хотя на самом деле пытаюсь определить конкретную точку в нем, когда появилось это чувство вины.
С серого неба сыплются снежинки, я наблюдаю за ними, сжимая кружку и вдыхая упоительный аромат горячего шоколада.
В ресторане нет посетителей, только Джейд за стойкой и повар в кухне – обычное дело для середины недели.
Сегодня мне здесь уютнее, чем обычно, может, дело в появлении в городе Эйдена или просто в живущем во мне постоянном страхе.
Надо признать, что меня больше напугал факт приезда Эйдена Джеймса, чем осознание, что он провел три последних года одержимым местью девушке, с которой провел всего несколько часов.
Мне определенно не стоило позволять ему вставлять в меня пальцы, особенно после того, как Эйден ясно дал понять: он здесь, чтобы я получила по заслугам.
В миллионный раз после того, как он захлопнул дверь моего дома, в голове вспыхивает четкая мысль, что я ничего такого больше не допущу. Затем где-то в груди появляется предчувствие беды, оно будто заложник у призрака матери.
Я не желаю слышать ее голос в голове, поэтому спешно переключаюсь на более важное дело.
Как Эйден меня нашел – до сих пор неясно. Как и нет ответа на вопрос: кто еще обо мне знает? И сколько у меня времени, прежде чем этот человек появится.
Оживает колокольчик над дверью, но я слишком глубоко погружена в раздумья, потому не поворачиваюсь и продолжаю смотреть в кружку. Однако тело невольно переходит в режим повышенной боевой готовности, я на низком старте, смогу бежать при первом намеке на опасность.
Хотя сердце выносит это состояние с трудом.
На стол падает тень, я закрываю глаза и тяжело вздыхаю. Напрягаюсь и жду, что это Эйден, он толкнет меня, повалит на сиденье или стол, но ничего не происходит.
Я позволяю себе открыть один глаз и чуть поворачиваю голову вправо. Коричневые замшевые ботинки повернуты мысками ко мне, далее потертые джинсы Левис и толстовка университета Аспена. Я с облегчением вздыхаю.
– Не возражаешь, если я сяду? – спрашивает Калеб, стягивая с головы черную вязаную шапку.
Я киваю, убираю так и не открытый ноутбук, и Калеб устраивается напротив меня.
– Разве ты не должен быть на работе? – спрашиваю я и смотрю в окно на его галерею. Там у окна стоит пожилая пара и смотрит на фасад ресторана.
– А ты? – парирует он, откидывая голову на спинку дивана. – Мне казалось, ты приходишь в «Далию» днем, чтобы спокойно поработать и не готовить себе обед.
– Сейчас у меня перерыв с горячим шоколадом. – Поднимаю кружку и делаю глоток. – К тому же из-за Дня благодарения у меня нет клиентов. А ты, похоже, очень занят.
Появляется Джейд и ставит перед Калебом красную кружку. Они дружат так давно, что ей отлично известны его привычки и вкусы. Ничего не могу с собой поделать, я завидую таким теплым отношениям.
– Итак, – начинает Джейд, переносит вес на одну ногу, отчего одно бедро теперь выдается вперед, – значит, я тебя должна поблагодарить за то, что вчера вечером мне пришлось подниматься с дивана, натягивать коктейльное платье и выходить в люди.
Я смотрю на Калеба, который молча делает глоток какао. Перевожу взгляд на Джейд и смущенно улыбаюсь:
– Я лишь предложила Калебу пригласить тебя. Честно говоря, не думала, что ты согласишься.
Она усмехается, закатывает зеленые глаза и указывает большим пальцем на Калеба:
– А как отказать этому парню, если он ясно дал понять, что не отстанет и не уйдет, а будет ныть, пока не соглашусь!
Я стараюсь подавить смех. Несмотря на юный возраст, Джейд иногда ведет себя как сварливая старуха.
Бойду, полагаю, она бы очень понравилась.
Грусть прорывает тщательно возведенную мной дамбу около сердца, ведь невозможно сдерживать чувства вечно.
Калеб кашляет и вытаскивает меня из мыслей, в которых я готова утонуть.
– Я не ною.
– Чаще, чем тебе кажется, чел. Но я терплю, и только потому, что ты готовишь фантастический яблочный крамбл. Помнишь, ты обещал нам на День благодарения?
Взгляд его быстро перемещается на меня.
– Ты ведь не передумала приходить?
Я прикусываю нижнюю губу и молчу. Пока была жива мама, мы никогда по-настоящему не праздновали День благодарения, потому что она всегда была под кайфом, так что в моем представлении это просто еще один праздник, которого у меня никогда не было.
А Фиона его обожает, поэтому последние три года отправляла готовые блюда, которые оставляли у порога моего дома, потом она появлялась в выходные и помогала мне все это съесть.
В этом году Калеб просто утомил меня просьбами поехать с ним к его матери, и я согласилась.