– Действительно очень жаль, что ты оказалась змеей, – шепчет он мне на ухо, тянет и прижимает к себе.

И я чувствую это.

Горячие волны гнева его ощутимы, но эрекция, которую я отчетливо чувствую, подсказывает, что не только месть привела его в мой дом.

Меня переполняют эмоции, которые я не могу себе объяснить, поднимаю глаза и смотрю на него в зеркало.

– Зачем ты пришел, Эйден? Что ты от меня хочешь?

– Хочу, чтобы ты страдала, – шепчет он мне в волосы, ладонь скользит по моему животу, большой палец касается груди снизу, затем поднимается и ложится на сосок. Но на этом он не останавливается, и его рука вскоре сжимает мое горло.

– Я хочу, чтобы ты страдала, Райли. Я должен это сделать. Я не уеду из этой дыры, пока не добьюсь своего.

– Мне жаль, – говорю я, задыхаясь, на глаза наворачиваются слезы. Опускаю веки и понимаю, что ужас выкручивает мне кости до боли. – Я не хотела…

– Желания не важны, когда рушится жизнь. Оставь себе сочувствия, ангел. Уже поздно, в них нет необходимости.

Внезапно снизу раздается звонок в дверь – мое спасение, если судить по хищному взгляду Эйдена.

Пальцы его на несколько секунд сильнее сдавливают шею, довольно сильно, не давая вдохнуть.

– Бог мой, как тебе идет страх.

Звонок повторяется, он слушает его с раздувшимися ноздрями. Отпускает меня, резко оттолкнув, а сам отступает и складывает руки на груди.

Я лишь на секунду бросаю на него взгляд в зеркало, обращаю внимание на грубую щетину на подбородке идеальной формы и на завитки каштановых волос над ушами, затем поворачиваюсь и быстро завязываю халат.

– Кого-то ждешь? – спрашивает он, прислонившись к деревянному основанию кровати.

Я обхватываю себя руками и лихорадочно прикидываю, что стоит рассказать ему о своей жизни здесь. Стоящий передо мной Эйден явно не в себе и совсем не похож на кумира, под песни которого я засыпала в наушниках.

Или здравомыслие – это просто цена за жизнь?

Скорее всего, не стоит ничего говорить, ему наверняка все обо мне известно, если он даже смог пробраться в тщательно запертый дом.

«Три года. Три года я постоянно думал о тебе».

По спине пробегает озноб, словно ледоруб скребет по позвонкам.

На его губах появляется злобная улыбка, он поднимает руку и проводит большим пальцем по нижней губе. Я же задерживаю взгляд на татуировке Горгоны на руке, она смотрит на меня так же недобро.

Интересно, он хочет превратить меня в камень?

– Иди, открой ему, красотка.

Я вздрагиваю, и улыбка его становится шире, он явно доволен тем, что вновь меня шокировал.

– Откуда ты знаешь, что это он?

– Я знаю о тебе все. Я все выяснил. – Голова склоняется набок, глаза вспыхивают злобно и весело одновременно. – Итак, ты сама скажешь своему другу, что не можешь пойти на художественную выставку, или это сделать мне?

Глава 25 Эйден

Глава 25

Эйден

Вижу, как сильно нервничает Райли, и от этого член твердеет.

Все, я сказал это.

Признал, что чудовище существует, возможно, я смогу обрести над ним власть. Нет смысла превращать жизнь Райли в ад, если существует шанс, что это будет ей в кайф. Мой член очень, очень, очень этого хочет.

Она будет кончать снова и снова, выкрикивая мое имя.

Я провожу рукой по щеке, глядя, как она направляется к дверям спальни, тонкая ткань струится, обрисовывая ягодицы. Свожу ноги, беру себя в руки буквально за пару секунд и уже слышу звук открывшейся входной двери внизу, когда неслышно выхожу из комнаты.

Пальцы Райли, сжимающие край двери, белеют, когда она краем глаза замечает, что я спустился следом за ней. Она расправляет плечи, но это единственное движение, она не делает попытки познакомить меня с другом.

– …полагал, что ты придешь пораньше, подскажешь, может, какие-то экспонаты лучше перевесить.

Я узнаю голос из автоответчика, и это вызывает раздражение, оно обжигает кожу, и приходится приложить всю силу воли, чтобы не захлопнуть одним ударом дверь, а потом заявить о своих правах.

Вместо этого я крадусь и встаю за дверью, подперев ее плечом, и надавливаю всем весом.

Она сжимает губы и удерживает ее, давая своим видом понять, что мое присутствие здесь неимоверно ее злит.

– Мне очень жаль, Калеб, но у меня просто нет желания выходить из дома.

Мое удовлетворение от объяснений раздувается, как воздушный шар.

– Ты каждый раз хочешь остаться дома, – вздыхает Калеб, и во мне вспыхивает возмущение – почему он говорит так, будто хорошо ее знает. И еще я улавливаю намек на интимность отношений. Вероятно, я был слишком занят наблюдением за ней и не уделил должного внимания тем, кто рядом. – А потом соглашаешься и прекрасно проводишь время.

Стискиваю зубы и подаюсь вперед всего на дюйм, движимый потребностью обладать ею. Провожу пальцем по кружевной отделке халата, потом вниз, где нахожу кусок открытого тела.

Она дергается и резко втягивает воздух. Старается отодвинуться, но я тянусь и опять касаюсь ее.

Она знает, что не сможет далеко отодвинуться, ведь тогда выдаст, что я рядом.

– Это правда, – с грустью признается она, глядя на незваного гостя.

Я едва не выхожу из себя оттого, что она так легко продолжает разговор, будто меня вовсе здесь нет.

Перемещаюсь вперед и кладу ладонь ей на ягодицу, замираю, а потом сжимаю пальцы. Из груди ее вырывается сдавленное дыхание, и мне сразу становится так легко, словно взмахнули крылышками сотни бабочек.

– Держу пари, с ним ты не проведешь время так же хорошо, как в тату-салоне со мной, – тихим шепотом произношу я ей на ухо.

Райли заходится в приступе кашля, стараясь заглушить звуки моего голоса, не сводя при этом взгляда с мужчины на крыльце.

Я поджимаю губы и делаю следующий ход:

– С ним оргазм так же хорош, ангел? Или он слишком болтлив?

– Может, предложишь Джейд пойти? – говорит она нарочито громко.

Хотя она и разговаривает с ним, но все же настойчиво выполняет мое требование, и мне это нравится. Готовность следовать указаниям сделает ее крах еще приятнее и эффектнее.

Краем уха я слышу, как вздыхает Калеб.

– Джейд ненавидит искусство в любых проявлениях. И она ничем мне не поможет.

– Да, но…

– Пожалуйста, Ангела. Если на открытии не будет самой красивой девушки в городе, ко мне вообще никто не придет.

Подбородок ее чуть приподнимается, вижу, как она косится на меня. Ладонь останавливается у ямочки на пояснице, большой палец медленно начинает ее поглаживать.

От волны гнева перехватывает дыхание, она пробуждает ожесточенность. Потряхиваю руками, чтобы избавиться от желания распахнуть дверь и дать ему по физиономии так сильно, чтобы кольца разодрали кожу на лице, но вместо этого пристально смотрю на девушку передо мной.

Словно почувствовав мое настроение, она отклоняется в сторону и немного прикрывает дверь, будто защищая от меня пришедшего.

Ноздри раздуваются, я провожу пальцем между ее ягодицами. Слышу писк, Райли привстает на цыпочки и сильнее сжимает дверь.

– Боже, что с тобой, Ангела? – спрашивает Калеб, будто намеренно решив подпитать мой гнев.

– Ангела, да? – шепчу с другой стороны я, продолжая исследовать ее тело. Чувствую ее возбуждение, оно просачивается наружу, делая кожу влажной, и я прикусываю щеку до крови, чтобы только не застонать. – Плохая девочка, как ты могла позволить еще кому-то называть тебя так, как я?

Она поводит бедрами из стороны в сторону, стараясь сбросить мою руку, но я проникаю глубже, туда, где еще теплее и более влажно. И потом наслаждаюсь тем, как она сильно вздрагивает раз, потом другой и едва не теряет равновесие.

Я прижимаюсь к двери боком, распахиваю ее и останавливаю так, чтобы моя рука не была видна с того места, где стоит Калеб.

Он смотрит на меня и растерянно моргает, темные глаза становятся огромными, когда он проводит рукой по волосам, закрученными в спиральки. На нем брюки цвета хаки и зеленая рубашка с пуговицами на воротнике, в руках по стакану кофе навынос. В отдалении, у обочины подъездной дороги, стоит джип, будто спрятанный до поры до времени.

– О, вот как, – бормочет Калеб, не скрывая в голосе разочарование. – Я… Прости, Ангела, не знал, что ты не одна.

Я подбираюсь к ее клитору, но движения мои такие медленные и осторожные, что он никогда не заметит. По крайней мере, если не станет разглядывать пристально.

На порозовевшей коже лба выступают капельки пота, потупив взгляд, она сильно прикусывает нижнюю губу. Я продолжаю, с наслаждением слежу, как оттенок розового на щеке становится ярче.

– Уже нет, – произносит на выдохе Райли. – Я о компании. Эйден уже уходит.

Я ухмыляюсь и погружаю палец в ее влагалище, а потом широко улыбаюсь, когда она вскрикивает.

Калеб хмурится и оглядывает нас по очереди с прищуром.

Перевожу на него взгляд и притягиваю ее к себе свободной рукой.

– О, наша Ангела – сама скромность. Я ведь только вошел.

Палец мой проникает глубже во влажное тело.

– Слушай, – Калеб делает шаг вперед, и это по непонятной причине меня подстегивает. Я начинаю активно работать пальцем, затем добавляю второй, чувствуя сокращение мышц.

Руки Райли сжимаются в кулаки, и я ускоряюсь. Влажность говорит о растущем возбуждении, надеюсь, она заметила это и будет не раз вспоминать на своей чертовой художественной выставке. Пусть испытает то же, что я испытывал несколько лет, поймет, какой силы этот кошмар, хоть и один из самых приятных в моей жизни.