Я беру ее за подбородок и разворачиваю обратно.

– Прекрати. Хватит закрываться и ругать себя, когда сталкиваешься с наводящими вопросами. Так общаются все люди. Ты не глупая, Райли. Глупая не смогла бы справиться со всем так, как ты.

Она молчит, но по глазам вижу, что она смягчается внутри; процесс лишь начался, но пока довольно и этого. Поворачиваюсь так, чтобы прижаться членом к ее лобку. Я почти ощущаю ее запах.

– Я говорю о контроле, Райли. – Опускаю голову, чтобы поймать слетевший с губ вздох наслаждения. – Это осознание дисбаланса силы и наращивание ее против человека, обладающего преимуществом. Толчок. Пауза. Повтор. – Ты даешь мне возможность использовать эту силу, чтобы доставить тебе удовольствие. Чтобы развратить тебя.

Каждое движение моих бедер ослабляет узел халата, одним движением сдвигаю в сторону полу, чтобы увидеть картину целиком.

– Ты собираешься меня развратить? – спрашивает она слишком сладким голоском, но в нем нет искренности и наивности.

Опускаю руку вниз ее живота и вижу, как глаза распахиваются. Во взгляде нет уверенности, но все же она его не отводит.

– Думаю, я уже преуспел, – отвечаю я и начинаю круговые движения пальцем там, где чувствительность выше всего.

Райли вздрагивает, издает приглушенный стон.

– Мы вернемся к моим вопросам, – говорю я и опускаюсь ниже для нескольких быстрых поцелуев. – Но сначала…

Отрываюсь от нее с болезненным стоном, опускаюсь на колени у дивана и притягиваю ее к себе. Устраиваюсь между ее ногами, пытаюсь откинуть полы халата, но она бьет меня по рукам.

– Райли. – Мой голос – рычание, я раздражен до предела тем, что она смеет мне отказать. – На этот раз мы сделаем все по моим правилам или не сделаем вовсе.

Она кусает нижнюю губу и шевелится, явно пытаясь отползти в сторону. Я просовываю руки так, чтобы удержать ее за талию.

– Ну пожалуйста, – ноет она, жмурится и пытается прикрыться халатом. Я не уступаю и удерживаю ткань. – Это ведь ужасно. Мне стыдно.

У меня такое ощущение, что меня только что переехал танк, выдавив весь воздух из легких.

– Почему стыдно? Из-за шрамов?

Руки сами отпускают халат, и я закрываю лицо.

– Да. Они отвратительные, не хочу, чтобы ты их видел.

Некоторое время в комнате царит тишина.

– Райли, мне плевать на твои шрамы, – наконец произношу я.

– Как это? – Голос ее срывается, эмоции столь сильные, что мне и самому трудно дышать. – Я ненавижу их. Каждый раз, глядя на себя в зеркало, я вижу их, и только их. Это уродство было со мной не всегда, просто однажды я проснулась, а они есть. И теперь я урод. А все вокруг притворяются, понимаешь? Ведут себя так, будто на моем теле не осталось следов, напоминающих о случившемся. Как будто их не видят, они даже не понимают, как смотрят на меня, но я-то вижу. – Рука ее тянется ко рту, пальцы касаются шрама, и она продолжает: – Я даже не могу пожаловаться, ведь есть люди, которым хуже, а я должна быть счастлива и благодарна, что жива и физически в порядке. Я должна быть счастлива, потому что осталась жива.

– Господи, – бормочу я, обнимаю ее и сажаю рядом с собой на пол.

– А это не приносит мне счастья. – Она рыдает, а мне не приходит на ум ничего лучше, как погладить ее по голове. Чувства вины и стыда давят на сердце весом бетонной плиты. – Я не счастлива от того, что жива. Я не горжусь своей травмой и тем человеком, каким я из-за нее стала. Это причиняет постоянную боль, которую я ненавижу.

Тяжесть с трудом переносима, кажется, сердце вот-вот распадется на две части, даже удары сердца словно слышатся реже.

Отстраняюсь от Райли, но она тянет меня обратно, вцепившись в ткань футболки. В глазах ее страх и боль отчетливо видны в бездонной голубой пучине. Она качает головой и всхлипывает, вытирает нос рукавом и затем придвигается ко мне вплотную, а я упираюсь спиной в диван.

Раскинув ноги, она забирается на меня, но я обхватываю ее за талию и останавливаю.

– Райли, – произношу на выдохе, удивляясь тому, как уверенно она движется вперед, несмотря на мое противодействие. – Я не хочу этого делать.

– Мне больше нравится, когда ты называешь меня красоткой. – Она сжимает мои запястья и пытается отвести в сторону. – И ты хочешь, я чувствую.

Она начинает тереться лобком о мой твердый член.

– Так я не хочу.

– Даже если я попрошу?

Она хлопает ресницами и продолжает движения бедрами, откидываясь назад. Запрокидываю голову, закатываю глаза и прислушиваюсь к разливающемуся по телу удовольствию.

Ноги сжимают меня уже не так сильно, мои ладони она кладет на скрытую халатом грудь. Я резко поднимаю голову и сжимаю пальцы.

– Пожалуйста, Эйден, помоги мне все забыть.

Лицо ее мокрое от слез, щеки порозовели от возбуждения.

Она выглядит такой неотразимо прекрасной, мучительно соблазнительной, что сдержаться я не могу.

Может, именно таким и должен быть ее первый раз?

Я не вполне понимаю, что она просит помочь забыть, но, черт возьми, я буду рад уничтожить все, что ее пугает, пока не останусь я один.

Подаюсь вперед, стараясь не думать о проигранной битве за самоконтроль, и провожу языком по твердому соску.

Из груди ее вырывается стон, и я открываю рот шире.

– О, боже, – выдыхает она, в каждом звуке слышится испытываемое наслаждение.

Она тянется, расстегивает ширинку штанов, освобождая твердый член, теперь резинка боксеров прямо у меня под яйцами. Она смотрит на темно-красную головку и облизывает губы. Потом неуверенно тянется и берет его в руку.

– Можешь, эм… объяснить, что ты хочешь, чтобы я сделала?

Я обхватываю ее руку и сжимаю крепче.

– Не сейчас. Потом. Сейчас я хочу трахнуть тебя.

– Да?

– Да.

Рывком тяну ее на себя, прижимаю к члену, головкой упирающемуся ей немного ниже пупка, и делаю несколько движений.

– Так тебе приятно, красотка?

– Так хорошо, – шепчет она.

– Посмотри на него. Посмотри, что скоро будет внутри тебя. Сделай его влажным, чтобы он вошел быстро.

Она слушает меня, открыв рот.

– А если он не войдет?

Боже.

– Войдет, ангел. Даже если придется постараться.

На головке члена появляются несколько капель, подхватываю их пальцем и наношу ей на губы. Чувствую пульсацию ее тела, чувствую, как болят яйца, звуки, которые она издает, дают понять, что оргазм ее близок.

– Не останавливайся, – говорю я и начинаю активнее двигать ее бедрами. – Будь хорошей девочкой, готовься, чтобы принять меня.

Глаза вспыхивают голубым пламенем, чувствую, каким горячим стал ее клитор.

– Эйден, пожалуйста… Я не…

Голос сбивается тем больше, чем ближе она подходит к краю, звуки едва уловимы, и мне кажется, что она ближе к краху, нежели к кайфу. Беру ее за горло и надавливаю, заставляя посмотреть на меня.

– Ты просишь меня позволить тебе кончить? – спрашиваю я и поднимаюсь так близко, что почти касаюсь ее губ.

Она кивает, но во взгляде я замечаю замешательство, будто она заинтригована, но не уверена в выборе до конца.

– Ты мне веришь.

Губы ее сжимаются.

– Я не должна.

Слова вызывают улыбку.

– Это не вопрос.

Она кивает, я подаюсь вперед, и благодаря усилившемуся трению через секунду она достигает оргазма.

– Вот и все, – произношу я нараспев. – Все, моя девочка. А я ведь еще даже не вошел в тебя.

Она сваливается с меня, тяжело дыша, но я поднимаю ее, беру в руку свой член и сажаю ее сверху.

Глава 36 Райли

Глава 36

Райли

Меня пронзает боль. Она концентрируется внизу живота и оттуда разносится по всему телу. Она одновременно острая и тупая, обжигающая изнутри. Я цепляюсь пальцами за вырез футболки Эйдена, сжимаю колени и замираю, боясь пошевелиться. Руки его скользят по моему телу, по спине и бокам, бедрами он подталкивает меня вверх. Это очень отличается от того, как он прикасался ко мне раньше. Сейчас я ощущаю даже некое благоговение, будто я стеклянная статуэтка, которую он держит крепко, боясь уронить.

В другой момент мне было бы стыдно из-за столь сильного выплеска чувств, но сейчас я не могу думать ни о чем, кроме его члена.

– Райли. Открой глаза.

Сразу же поднимаю веки; я даже не заметила, как они опустились.

Его серебристые глаза так близко, что я могу впервые разглядеть разные оттенки серого, некоторые цвета переливаются, другие дымчатые, словно грань кристалла. На некоторое время меня захватывает вихрь его взгляда, мои опасения тают, их прибивает к земле, как слои лавы, захватившей древний город.

– Очень хорошо, моя красавица.

От его похвалы я вся сжимаюсь, по телу разливается тепло, а он снова проводит руками по моей спине и сжимает пальцами ягодицы.

– Сделай глубокий вдох.

Я захлебываюсь воздухом, боль пронзает спину, легким требуется больше. Каким-то образом мне удается раскрыться еще, и я опускаюсь по его члену ниже еще на дюйм.

Боль быстро утихает, ей на смену приходит восхитительное напряжение. Я повторяю движение, втягивая воздух.

– Медленнее, Райли. – Он сжимает край халата, вены на шее выступают. – Надо двигаться медленнее.

Из моей груди вырывается прерывистый стон, и я опускаюсь, ощущая ягодицами его бедра. Он подается вперед, выдыхает, касаясь губами впадины у основания шеи. Дыхание прерывистое и горячее.

– Боже мой. – Кажется, пальцы онемели, так крепко я сжимаю его футболку, но мне не до этого.

Стоит мне привыкнуть к новым ощущениям, и по телу пробегает теплая волна, она медленно направляется в сердце. Бедра двигаются из-за моего желания получить больше удовольствия. Отрываю руку от его футболки и прижимаю к животу.