В моей груди зреет ярость, растет, как шар, раздувшийся от гелия.

Происхождение такой ярости мне непонятно, в глубине души я уверен, что Райли одержима мной не меньше, чем я ею. С той поры, как у нас был секс в моей гостиной, она не раз это доказывала.

В голове мечется одна-единственная мысль: я поверил ей как минимум однажды.

Вхожу, стараясь вести себя непринужденно. Слышу, как за спиной закрывается дверь.

Они одновременно поворачиваются ко мне.

– Ты не умеешь читать? – На лице Калеба досада. – Черт возьми, галерея закрыта!

Взгляд мой фокусируется в том месте, где он прикасается к ней, оскорбленное чувство собственника причиняет боль, как острый нож. Я ничего ему не говорю, лишь смотрю в темно-синие глаза.

– Можно тебя на минутку? – произношу я спокойно и жестко.

Райли вскидывает брови, потом хмурится.

– Мы разговариваем.

Даже не взглянув на Калеба, я снимаю гитару и прислоняюсь к стене. Поднимаю руки и сцепляю их на затылке.

Мы замерли и не шевелимся. Надавливаю языком на щеку изнутри и вздыхаю:

– Райли…

Калеб морщится:

– Что еще за Райли?

Она бросается ко мне, хватает за руку и тащит в уборную за стойкой. Хлопает дверью, закрывает на засов и смотрит в упор.

– Какого черта? – От злости она тычет пальцем мне в грудь.

Отлично, теперь мы оба в ярости.

Прислоняюсь плечом к двери, скрестив ноги.

– В чем дело?

– Тебе не идет наигранное непонимание.

– Вот как? Призывы понять выглядят не лучше. – Кручу кольцо с кровавым камнем, смотрю, как он исчезает и появляется вновь, а потом перевожу взгляд на нее. – Он прикасался к тебе, Райли.

– И? – Она в замешательстве вскидывает брови.

– И? – Оставив кольцо сжимаю пальцы в кулак и представляю, с каким бы удовольствием я врезал этому Калебу. – Ты позволяешь всем мужчинам, которые испытывают к тебе чувства, прикасаться к себе?

– Не понимаю, какое это имеет отношение к тебе? – Она смотрит с вызовом и вскидывает подбородок.

Ноздри мои раздуваются, как у быка при виде красного полотнища.

Переминаюсь с ноги на ногу и встаю ровно, теперь меня привлек ее наряд: бордовое платье-свитер, подчеркивающее фигуру, черные полупрозрачные колготки и сапоги-ботфорты со шнуровкой. Оделась она так, будто хотела вызвать мысли о сексе.

– Это стало иметь ко мне отношение с той минуты, как ты позволила трахнуть тебя. – Прижимаю ее к стене рядом с раковиной, кладу ладони по обе стороны от головы, блокируя свободу передвижения. – Хотя нет, еще с того момента, как ты позволила мне набить имя на своем красивом теле, чтобы я мог ощущать это каждую ночь. Я мечтал об этом три года. Вот тогда все, с тобой связанное, стало иметь ко мне отношение, Райли.

– Та ночь была ошибкой, – бормочет она и смотрит на мои губы.

– А тот секс в моем доме? После него от тебя несколько дней исходил запах меня. Что это было?

– Решение, принятое из эгоизма. А ты псих.

– Псих, только когда дело касается тебя. Ты делаешь меня таким. – Опускаю голову и касаюсь кончиком носа ее волос, в следующую секунду тело начинает расслабляться. – Ты не представляешь, что мне хочется сделать с этим Калебом только из-за того, что он посмел заговорить с тобой.

Она сглатывает, и я слышу этот звук очень отчетливо, от этого член напрягается и давит на молнию.

– Что сделать?

Удовлетворение накрывает меня искрящимся полотном.

– Хочешь знать, как я могу испортить жизнь твоему другу?

– Я не хочу, чтобы ты делал ему что-то плохое, – говорит она и переключается опять на губы, а потом вновь на глаза. – Но…

Делаю шаг вперед, разворачиваю ее и прижимаю к стене бедрами. Она резко выдыхает, чувствую, как напрягается спина.

Я бы поверил, что из страха, но ягодицы ее трутся о мой пах, она выгибается, словно тело действует бесконтрольно.

Опускаю голову и касаюсь губами уха, наслаждаясь тем, как быстро сбивается ее дыхание.

– Что «но», красотка? – Нахожу край ее платья и тяну вверх. – Тебе приятно видеть, как я злюсь, когда он рядом? Как я провел несколько ночей, мечтая, что он будет истекать кровью прямо у тебя на глазах?

– Господи, – шепчет она, а я опускаю пальцы и провожу там, между ее ног, где уже очень жарко. Даже колготки не мешают это почувствовать. – Ты точно ненормальный.

Рывок, и ткань трещит по швам, следом с губ ее слетают неразборчивые звуки. Приходится сильнее напрячь член, чтобы удержаться от преждевременного извержения.

– Единственное мое желание сейчас – почувствовать твой вкус. Считаешь это ненормальным? – Заставляю ее раздвинуть ноги шире и опускаюсь на колени. – Положи руки на стену и наклонись, красотка.

– Но здесь Калеб… – Слышу неуверенность в ее голосе.

– Очень хорошо. Может, услышит тебя.

Она вздыхает и делает как я велю. Истосковавшаяся по сексу девочка.

– Эйден…

– Молчи и дай мне получить удовольствие.

Я принимаюсь ласкать ее, наслаждаясь вкусом желания.

Она тихо стонет, поводит бедрами, требуя большего.

Еще, еще, еще.

Настоящий пир, чревоугодие. Я не в силах противостоять силе голода, он охватывает все тело, опускается к основанию позвоночника, заставляя пульсировать член. Мои губы и пальцы, кажется, повсюду, но этого мне мало, Райли балансирует на краю пропасти где-то между зарождающейся истерикой и оцепенением.

– Нет, никакого оргазма, – шепчу я.

– Тогда оставь меня, – выдыхает она, и я сразу прижимаюсь ртом к внутренней стороне бедра и слышу звуки, похожие на мяуканье кошки. Провожу кончиком языка по тому месту, где начинается шрам, и встаю на ноги.

– Вообще-то я не имела в виду, чтобы ты остановился, – произносит она, запыхаясь.

– Ты кончишь, только когда я буду внутри тебя, – говорю я, доставая член. – Только так можно стать хорошей девочкой.

Направляю его и слышу стон.

– Стоп! Сколько партнерш у тебя было?

– Что?

– Ты все знаешь обо мне, теперь я хочу знать о тебе.

Первая мысль – солгать. Я уже открываю рот, но неожиданно для себя говорю правду.

– Всего две. – Напрягаюсь и выкрикиваю: – Две, которые были для меня важны!

И никого больше, кроме них.

Между нами повисло признание, тяжелеющее от веса последствий.

Я не жду, что она скажет, вхожу в нее так глубоко, как только могу, чтобы заставить вырваться из самого нутра истошный крик. Чувствую приближение оргазма, и я не буду сдерживаться.

– О боже. – Ногти ее впиваются в стену, царапают плитку при каждом новом толчке. – Пожалуйста, Эйден, пожалуйста.

Она раздирает рану внутри меня, я действую сильнее, напористее, звуки сливаются воедино, делают атмосферу эротичной и возбуждающей.

Склоняюсь к ней. Она близко, чертовски близко к пику. Погружаю ей в рот три пальца, дрожь охватывает от ощущения конвульсивных движений. Отстраняюсь и вижу на теле еще один синяк.

– Черт, ты такая хорошая девочка.

Ощущаю движения языком, ее глаза слезятся оттого, как глубоко мои пальцы у нее во рту.

– Я знаю, красотка, черт, я все знаю. Секс – это чертовски приятно.

Приятно отдавать себя.

Я теряю остатки здравомыслия, разрываюсь изнутри на куски.

– Да, Райли, возьми меня. Владей мной. Верни меня мне.

Одним последним толчком я достигаю пика, она сжимает мой член так сильно, что перед глазами вспыхивают звезды, из меня выливается горячее семя.

Вынимаю руку из ее рта и провожу по спине. Она пытается повернуть голову, и я вижу розовую кожу щеки и блеск глаз.

Изнутри меня распирает желание целовать ее.

Снова и снова.

И тут я понимаю, что веду себя с ней глупо и безрассудно не потому, что движем безумством, не оно привело меня в Лунар-Коув.

Это одержимость.

Зависимость.

Она для меня наркотик.

Околдовавший меня дух зла с розовыми волосами. От него нет избавления. Некоторое облегчение может дать воздержание и кротость, но я скорее расстанусь с жизнью, чем откажу себе в удовольствии быть с ней.

После паузы и молчания мы выпрямляемся и поправляем одежду. Провожу рукой у нее между ног и засовываю палец себе в рот.

– Вот, если тебе когда-то придет мысль, что происходящее с тобой не имеет ко мне отношения, пусть моя сперма станет напоминанием.

Лицо ее становится пунцовым, она поправляет платье и направляется к двери.

– Боже, неужели он еще там и все слышал?

– Тогда он извращенец. И теперь все знает.

Она смотрит на меня с ненавистью.

– Он и так все знал. Ты подонок.

Я не отрицаю – не вижу смысла – и смотрю, как она берется за ручку двери.

– Заперто.

– Это вопрос или утверждение?

Она дергает ее, но безуспешно.

– Боже мой! Мы заперты!

– Точно нет. Надо лишь действовать умело. – Почти нежно отстраняю ее, обхватываю ручку и поворачиваю со всей силой – безрезультатно.