– Черт, я тоже, – говорит он, набирая темп, словно пытаясь разорвать меня. – Ты чертовски невероятная.

Кэл подносит руку к моей шее, и его длинные пальцы сдавливают мне горло, и воздух не находит дороги в мои легкие. Он так уже делал раньше.

Только в этот раз он не останавливается; давление нарастает, пульс учащается, дышать становится практически невозможно. Я смотрю на него широко распахнутыми, полными неуверенности глазами, но удовлетворение в его взгляде приводит меня в восторг.

Странное ощущение, когда тебя лишают кислорода, но оно перерастает во что-то большее, во что-то лучшее, когда удовольствие смешивается со страхом.

– О, да, – протягивает он, заставляя меня дрожать от удовольствия, – возьми мой член, крошка. Вот так. – Он делает мощный толчок бедрами, из его груди вырывается низкий рык, мой взгляд затуманивается, и я тоже растворяюсь в оргазме.

Я содрогаюсь вокруг его члена, я кричу, пока облегчение накрывает меня волной, мои стенки сокращаются, опустошая его яйца. Кэл довольно выдыхает, прижимая меня к стеклянной дверце, его рука отпускает мое горло и обвивает за грудь.

– Господи. – Он тяжело дышит в мои мокрые волосы, свободной рукой тянется за спину и закрывает кран.

Несколько минут мы не шевелимся. Просто молча стоим, укутанные безопасностью молчания, не желая нарушать его.

По моим предплечьям бегут мурашки, я вздрагиваю. Кэл усмехается и наконец выходит из меня. Я морщусь от внезапной утраты, стараясь не обращать внимания на огромную пустоту, которую он оставил после себя, гадаю, насколько все было таким же, как в прошлый раз.

– Ты в порядке? – спрашивает он, опуская меня на пол и делая шаг назад. Он окидывает меня взглядом, включив режим доктора, осматривает мое тело на признаки повреждений. Пробегает пальцем по шраму на моем бедре, хмурится, на лице появляется мрачное выражение. – Не нужно было этого делать.

Я моргаю, опускаю взгляд туда, где он меня касается, вытирая кровь с кожи.

– Мне понравилось.

Он вскидывает бровь, шумно глотает.

– Да?

Единственный слог, который он выдохнул полным неуверенности тоном. Я чувствую ее, неуверенность, и она на мгновение застает меня врасплох, ведь я подумать не могла, что такой опасный и сильный человек, вроде Кэла, может быть таким уязвимым.

Кивнув, я беру его за руку и подношу к тому месту, где чувствую, как он струится у меня между бедер.

– Мне нравится все, что ты со мной делаешь, – шепчу я, пытаясь выровнять ситуацию своим признанием, хотя от этого физически больно.

И все же, если бы Кэл Андерсон попросил меня вырвать свое окровавленное сердце из груди и подать его ему на серебряном блюде, я бы сделала это, не задавая вопросов. Возможно, попросила бы его понаблюдать за операцией, убедиться, что я все делаю правильно.

Правда, не думаю, что он готов ответить на это взаимностью.

– Ты не принимаешь противозачаточные, – невозмутимым тоном говорит он. Это не вопрос, а утверждение, и меня озадачивает властность, с которой он его произносит.

– Нет, – говорю я, убирая прядь волос с плеча. – Папа никогда не позволял мне даже думать о сексе, не то чтобы изучать методы борьбы с его последствиями.

Он молчит несколько секунд, за которые мое сердце начинает биться в несколько раз чаще, эхом отдаваясь в ушах. Я чувствую себя ослабленной, выпотрошенной и почему-то высмеянной.

– Я запишу тебя к своему знакомому, он тебе что-нибудь подберет.

Кэл проходит мимо меня, открывает дверь, подходит к раковинам и берет с настенного крючка белое полотенце. Вода капает на пол с его одежды, когда он возвращается, но Кэл протягивает полотенце мне, я позволяю ему закутать меня, переваривая его слова.

– А у меня есть право решать, хочу я этого или нет?

Обернув меня полотенцем, Кэл подтыкает уголок подмышкой, затем поворачивает меня к себе лицом.

– Я не настолько стар, чтобы запрещать тебе распоряжаться собственным телом, – говорит он, аккуратно взяв меня за подбородок. – Просто подумал, так будет проще.

Я внимательно смотрю на изгиб его горла, обдумывая эти слова.

– А если бы я попросила тебя пользоваться презервативами, ты бы согласился?

Кэл морщится.

– Конечно. Я бы не видел восхитительной картины, как моя сперма вытекает из твоей сладкой киски, но я не монстр. Каким бы законным ни был наш брак, было бы сумасшествием вмешивать в него детей.

Что-то сжимается в моей груди, но я не обращаю внимания и просто киваю.

– Хорошо, я… попробую, наверное.

– Если не получится, придумаем что-нибудь еще. – Его руки баюкают мое лицо, он наклоняется и легко целует меня в губы; жест куда более нежный, чем я могла ожидать от человека вроде Кэла, отчего в животе снова разрастается желание.

Подойдя к раковинам, мы быстро чистим зубы, и я невольно пялюсь на него в зеркало, понимая, что все это было лишь результатом моей атаки, ничего более.

Это ничего не значит, Елена.

Все же, когда через несколько минут я забираюсь в постель, меня наконец накрывает усталость, я натягиваю одеяло до самого подбородка и перекатываюсь набок. Наблюдаю, как Кэл берет пижаму из шкафа и уходит в ванную, через несколько минут возвращается переодетым.

Он вытирает полотенцем волосы, затем бросает махровую ткань в ближайшую корзину и подходит к моей стороне кровати с пластиковой аптечкой в руке. Скинув крышку, он осторожно вынимает упаковку с антибактериальной мазью и широким пластырем.

– О-о-о, – протягиваю я, играя бровями, пока мое тело борется со сном. – Собираемся играть в доктора?

Не обращая на меня внимания, он скользит рукой под простыню, находит на ощупь рану на моем бедре и зубами вскрывает упаковку с мазью. Выдавив на палец мазь размером с горошину, Кэл прячет вторую руку под простыней и размазывает прохладную субстанцию по порезу.

Я делаю резкий вздох, и он стискивает зубы.

Кэл молча открывает пакетик с пластырем и наклеивает его на рану, проводя пальцем по очертанию буквы К.

Поставив аптечку на прикроватную тумбочку, Кэл встает и обходит вокруг кровати, откидывает простыни и забирается под них.

Мое дыхание учащается, его близость заставляет меня дрожать, а сердце – бешено колотиться в груди.

Однако он ничего не говорит. Молча берет том из полного собрания сочинений Уиттера Биннера[15] в кожаном переплете и открывает его.

Я переворачиваюсь на другой бок, подпираю щеку подушкой и внимательно наблюдаю за тем, как он надевает очки в черной оправе и принимается читать. Его глаза медленно, словно гипнотизируя, скользят по строчкам.

Впитывая изгибы его острых скул и крошечную ямочку на щеке, которая становится глубже, когда он сосредоточен, я изо всех сил стараюсь сохранить все это в памяти, на случай если все это окажется случайностью, завтра я проснусь, а он будет снова меня игнорировать.

Желудок сворачивается от страха, что именно так и будет.

Хорошее не может длиться вечно.

Этот же страх мешает мне погрузиться в сон.

Не то, что за мной действительно кто-то охотится, как Кэл и говорил, или что всей моей жизни в Бостоне пришел конец.

Но то, что произошедшие сегодня изменения, в результате травмы или со временем, снова исчезнут.

Что я застряну в браке без любви, как в тюрьме, чего всегда опасалась.

– Почему я не видела тебя голым? – не выдержав, спрашиваю я, пытаясь скрыть тревогу в голосе.

Кэл вскидывает бровь под очками и бросает на меня взгляд.

– Уверяю тебя, без одежды он такой же большой.

Жар приливает к щекам, когда я думаю о размере его члена, отчего я невольно сжимаю бедра и перекатываюсь поближе к нему.

– Нет, просто… ты видел меня голой. Я и сейчас голая.

– Я не против, прямо скажу.

Его рука скользит вниз по моей талии, я открываю рот, чтобы что-то добавить, но он резко прижимает меня к себе.

Мой клитор пульсирует от соприкосновения с его кожей, уже готовый к новому заходу, но мне уже ясно, что Кэл использует секс, чтобы отвлечь меня, поэтому я перестаю задавать вопросы и пытаюсь довольствоваться тем, что действительно знаю о нем.

Прямо сейчас я знаю, что он хочет всеми силами защитить меня, и, несмотря на ситуацию и все, что ее усложняет, это самое главное.

От этого проще осознавать, что на его руках не только моя кровь.

Я лежу рядом с ним, пялясь на стену, слушая, как он периодически переворачивает страницы, ровный ритм его дыхания убаюкивает меня.

«Ты была ручьем, а я утесом, и ты сбегала по мне сияющим водопадом», – тихо цитирует он, эта строчка едва задевает мой разум, прежде чем я погружаюсь в сон.

Глава 21. Кэл

Глава 21. Кэл

– Выглядишь на удивление отдохнувшим.

Откусив кусочек от своего круассана, я смотрю на Джонаса через стол и вскидываю бровь.

– На удивление?

Потерев подбородок ладонью, он пожимает плечами, перебирая бумаги, что лежат перед ним на столе.

– За все эти годы я ни разу не видел, чтобы ты выглядел хоть чуточку лучше, чем зомби. Просто интересно, вот и все.

– «Интересно», – повторяю я, проглатывая последний кусочек выпечки. – Это такой вежливый способ сказать «скучно».

– А, лучшая защита – нападение. Значит, вы все-таки это сделали. – Он откидывается на спинку стула и соединяет ладони вместе. – Наконец воссоединились на семейном ложе и скрепили свой союз?

– Я не собираюсь это с тобой обсуждать.

– Если подумать… как там говорят в американском футболе? Отвлекающий маневр? – Он отделяет небольшую кипу бумаг от основной стопки; контракт, который я подписал несколько лет назад, незадолго до смерти моего дедушки. Согласно этому контракту, я получаю доступ к мультимиллионному трастовому фонду, который старый мерзавец завел на мое имя.