3. Однажды (возможно, очень скоро) найдется кретин, который добьет его, объяснив, в чем заключалась «большая глупость» его матери… И тогда… тогда может случиться худшее.
Марк
Марк
Анаис несколько месяцев вдалбливает мне в голову, что я должен поговорить с Флорианом. Она права: рано или поздно он все равно узнает правду от чужого человека… Чудо, что до сих пор не узнал.
Я решился, хотя колебался очень долго. Судьба не щадила моего мальчика, и я не знаю, как он перенесет еще один жестокий удар. Сможет ли жить с мыслью о том, что его мать – убийца? Станет ли смотреть на нее иначе? Как отреагирует впоследствии? Вряд ли он отвернется от матери. Надеюсь, что нет. Для Катрин, которая и так чувствует себя одинокой, изгнанной из семьи, это было бы ужасно, но для меня важнее мой сын. Флориану нужна мать, что бы она ни натворила. Думаю, он это понимает и не откажется от нее, но, узнает, что его мать способна на худшее.
Я дождался, когда Анаис отправится в город на встречу с друзьями, позвал Флориана в гостиную и усадил рядом с собой на диван. Он был очень серьезен: как будто понимал, что я собираюсь рассказать ему то, о чем предпочел бы умолчать. Нужно найти правильные слова. Я много раз репетировал – прокручивал в голове всю сцену, но сейчас чувствую себя беспомощным, никчемнейшим из отцов.
– Я должен объяснить тебе то, что объяснить очень трудно, зайчонок. Насчет мамы.
Флориан смотрит на меня во все глаза и ждет продолжения. Наверное, гадает, о чем пойдет речь, боится услышать ужасную новость – иначе зачем заходить издалека? – или просто правду.
– Тебе в апреле исполнится десять лет – ты уже большой мальчик.
Он кивает с серьезным видом и ждет продолжения.
– Я все время говорил, что твоя мама в тюрьме, потому что сделала большую глупость. Ты был слишком мал для правды. Ее нелегко принять.
– Она кого-то убила?
Я замираю. Не веря своим ушам, смотрю на сына.
– Мне сказал один мальчик из моего класса, еще в прошлом году. Я не поверил, потому что знаю маму. Значит, это правда? Она убила человека?
– Да. Женщину.
– Но не нарочно?
Я вздыхаю.
– Увы, сынок, нарочно. Это не было случайностью.
Я бы предпочел несчастный случай: лучше бы Катрин кого-нибудь сбила на машине, совершила непреднамеренное убийство, то есть не хотела делать то, что сделала. Но Катрин хотела убить, убила и даже не спонтанно: все было спланировано. Фло я, конечно же, все эти детали выкладывать не стану.
– Но тогда…
– Мама убила одну женщину.
– Зачем?! – спрашивает он. Его глаза полны непролившихся слез.
– Неизвестно… Не могу объяснить, ты еще слишком мал и не поймешь. Это взрослые дела.
– Ты знал ту даму?
– Нет.
– Как она ее убила?
Я бессильно опускаю плечи. Какую долю правды выдать? Хорошо бы на сегодня остановиться и дальше выдавать ее удобоваримыми порциями.
– Разве это так важно? – наконец спрашиваю я усталым тоном.
– Я хочу знать. Ты сам сказал, что я уже взрослый.
Я невольно улыбаюсь. Фло всегда умел сказать нужное слово в нужный момент. Я в сомнениях… Жестокость поступка, удары ножом, озверение… Лучше бы Катрин отравила свою жертву. Кстати, на суде прокурор подчеркнул, что подсудимая действовала по-мужски. Женщины, если верить истории, предпочитают яды. Нежную смерть.
– Ножом… Она заколола ее ножом.
Глаза у Фло лезут из орбит, от изумления он раскрывает рот. Его любимая мамочка – убийца с ножом? Я кладу руку ему на плечо, притягиваю к себе, крепко обнимаю. Мне нечем его утешить. Просто нет слов, чтобы приуменьшить жестокость преступления. Флориан задумывается, переваривает услышанное. У него появились еще вопросы? Он хочет больше деталей? Слава Богу, нет.
– Спасибо, что рассказал, папа… Я так и знал, что она сделала что-то ужасное… – говорит он, встает и направляется к лестнице. Наверное, хочет выплакаться в своей комнате. Даже представить не могу, как трудно ребенку узнать такую правду о матери, но это было необходимо.
Анаис
Анаис
Свершилось: папа сказал Фло. Давно пора! Я устала ждать, надоело, что от брата скрывают правду. Не стоило ждать, когда он перейдет в следующий класс! Все равно что учиться в коллеже и верить в Пер-Ноэля! Да, брата нужно было защищать, но разговоры о… «большой глупости» стали просто нелепыми! Фло не младенец, он вырос и способен понять истинные обстоятельства нашей семейной драмы. Пусть узнает, что его драгоценная мамочка на самом деле УБИЙЦА!.. Что она не такая милая (с ним), и нежная (с ним), и идеальная (с ним), как может показаться.
Я не настаивала на своем – у каждого свой взгляд на вещи, – но никогда не прощу ей то, что она натворила. Но то я, а Фло – другое дело. Я даже пытаться не буду давить на него. Не скажу: «Теперь понимаешь, что она не заслуживает, чтобы ты ездил на встречу с ней в тюрьму?» Пусть сам решает, как ему поступать. Ладно, теперь Фло в курсе и тоже будет жить с этим до конца дней. Мне до ужаса жалко брата.
Вчера вечером он никак не мог заснуть. Постучался ко мне, и мы поговорили. «То, что сделала мама, плохо». Я ответила: «Да, очень плохо, потому я и злюсь…» Не добавила, что наша мать действовала, забыв об обстоятельствах и обо всех нас, что она виновата в том, как изменилась наша жизнь… Пусть малыш делает собственные выводы. У каждого свой путь.
Фло захотел ночевать у меня, боялся, что снова приснятся кошмары. Бросил матрас на пол и улегся. Долго не засыпал, а я его караулила.
Вчера моему брату пришлось в момент повзрослеть.
Анаис
Анаис
Вторая тяжелая ночь для моего младшего брата. Он не забрал матрас, и Па ничего не сказал, не напомнил: «Тебе, между прочим, пора собираться в школу…» Фло снова видел кошмары, просыпался, кричал, плакал. Много раз.
Я толком не знаю, как Флориан понимает «большую глупость», он раньше никогда об этом не заговаривал, а я не лезла (слишком скользкая тема). Наверное, думал о краже… но уж точно не о том, что произошло на самом деле. Потому что это невообразимо. Слишком далеко от идеального образа мамочки. Все эти годы Фло и не подумал свергнуть ее с пьедестала. Мать оставалась для него кем-то вроде античной богини или Девы Марии. И что в итоге? Катрин, богиня убийства? Воображаю ее в образе Дианы-охотницы с лицом, искаженным от ярости, и ножом в руке.
Итак, малыш знает. Вначале папа хотел оградить его от подробностей, но Фло настаивал, и он в конце концов сказал: «Ножом», – не уточнив числа ударов. Мой брат скорее всего решил, что хватило одного. Гораздо легче представить мать, наносящую человеку один точный удар, чем знать, что ран было семь… Фред, лучший друг Па, посоветовал ему «не торопиться». Некоторые детали бесполезны и останутся таковыми. На вопрос «зачем?» папа ответил общо: «Мы этого не знаем». Ложь, но понятная… Разве стоило рассказывать о ярости, ревности, жажде мести, говорить, что у Катрин мог случиться приступ безумия? Фло узнал достаточно: его обожаемая мамочка отняла чужую жизнь, а он даже муху прихлопнуть не способен («Нужно уважать жизнь», – так он всегда говорит). Убийство выше его понимания. Я спрашиваю себя, как брат будет с этим жить, и не нахожу ответа. Вдруг он однажды придет в ярость? Как я.
Жозетта
Жозетта
Я боялась этой встречи. Марк предупредил, что сообщил Флориану истинные причины осуждения Катрин. Всю дорогу до Ренна я пребывала в напряжении. Боялась, что внук заговорит со мной, но он читал свои комиксы и выглядел, как обычно. С Катрин он тоже вел себя нормально, ничем не выдавал, что знает правду. Мальчик смотрел на мать прежним взглядом. Ничто – ну, может, едва заметная отстраненность, на которую не обратили бы внимания те, кто не в курсе. Мы хорошо пообщались. Флориан много рассказывал о школе и первом уроке рисования. Катрин была счастлива видеть сына, она очень гордится своим мальчиком. На обратном пути он снова уткнулся в комиксы, а потом вдруг произнес: «Я не признался маме, что папа рассказал мне о той даме и ноже». На несколько секунд я онемела. Не знала, как реагировать. Потом спросила: «Почему?» – и малыш замялся. «Это что-нибудь для тебя меняет, дорогой?» – «Нет, бабуля…»
Я почувствовала громадное облегчение. Порадовалась за него и за Катрин: она не вынесет разрыва.
Флориан
Флориан
Дорогая мама!
Сегодня суббота, но мы не увидимся, поэтому я пишу. Надеюсь, у тебя все в порядке. И еще… В прошлый раз я не решился. Вообще-то, папа рассказал мне правду насчет того, почему ты в тюрьме. Было… странно. Но ты не волнуйся: для меня это ничего не меняет. Ты по-прежнему моя любимая мамочка.
Целую.
Флориан
Анаис
Анаис
В общем, все не так уж и плохо. Я привыкла к зданию, преподам, классу… Репутация дочери уголовной преступницы обеспечила мне место среди одноклассников. Реагируют они по-разному, но дебильных замечаний не делают. Большинство сгорают от любопытства, но вопросов не задают – опасаются. Других тема не интересует. (И это почти нормально, кому в нашем возрасте есть дело до чужих предков? Никому.) Итак, некоторым плевать. Кто-то ничего не знает. Были и такие, кто пытался подружиться, спросив: «Правда, что твоя мать в тюрьме?» Я с коварным лукавством отвечала: «Нет, она умерла». Это здорово сбивает спесь, мало кто находится с ответом.