Потом я об этом размышляла. Хотела понять, почему так поступила и насколько ужасен мой поступок – «убийство» матери. Символическое убийство. Решила, что мой грех не так велик. Она ведь некоторым образом мертва – для меня, во всяком случае. И ее нет рядом, она не часть моей жизни… Она находится далеко от мира живых. Дышит где-то в другом месте. Моя… мать важна для нескольких человек, их по пальцам можно пересчитать. Они иногда ее навещают. Для всех остальных Катрин Дюпюи – воспоминание. Иногда, очень редко, я думаю о наших счастливых моментах. О каникулах, прогулке по Центральному парку, поездкe в Англию, дорожном путешествии в Лапландию… Когда мы играли, бегали и смеялись все вместе… Я всеми силами пытаюсь заморозить эти картины, выкинуть их из головы, думать о другом, иначе начинаю выть. Предпочитаю видеть в матери монстра: все лучше, чем думать о прежней маме… Хороший повод больше не видеть ее и продолжать ненавидеть. Не желаю смягчаться. Так легче. Достаточно взвесить пережитое, утраченное и в сотый раз понять, что она все изгадила. Твержу это себе, но… Результат таков: она уничтожила наши общие воспоминания в тот день, когда убил эту женщину.

Марк

Марк

Не знаю, привыкну ли когда-нибудь к каникулам на троих в формате «папа – дети». Думаю, придется, но пока что у меня только душа болит от этого.

Получилось неплохо, но до идиллии далеко, хотя я выбрал вариант, который должен был понравиться и дочери, и сыну: четырехзвездный кемпинг с бассейном, горками и культурными мероприятиями… Тип «все включено», далекий от моего идеала отпуска, но я хотел, чтобы каждый, особенно дети, нашел там что-нибудь себе по вкусу. А они все-таки ворчали. Им все не нравилось! Походы слишком долгие, склоны слишком покатые, спуски трудные, от них колени болят, а в лагерь группа возвращается слишком поздно. Короче, им хотелось одного – общаться с ровесниками. Без старого папаши. Хорошо хоть соседи у нас оказались симпатичные, мы сошлись довольно близко, общались, и я забывал о своих заботах и вопросах. Неловкость возникала в одном случае, когда любопытство побеждало и меня не напрямую, полунамеками спрашивали о маме Анаис и Фло. В такой момент призываешь себя к порядку, говоришь: «Рано успокоился, дружок, реальность никуда тебя не отпустит…»

В роли отца-одиночки нет ничего завидного, особенно если один твой отпрыск – подросток. Анаис раздражается на брата, грубо со мной разговаривает, то и дело закатывает глаза, по вечерам рвется «на выход», терпеть не может, когда я устанавливаю строгие временные рамки, и стремится их нарушать. Она растет, самоутверждается, выходит из себя по пустячным поводам… и – новое дело! – притягивает к себе взгляды. В прошлом году я подобного не замечал, а сегодня то и дело вижу, как какая-нибудь мужская особь пялится на тело моей дочери. И мне не нравится, что ни молодые, ни старые не скрывают вожделения. Это выбивает меня из колеи. Хорошо бы рядом оказалась Катрин и смягчила шок от открытия, а потом поговорила с дочерью.

Анаис

Анаис

Воскресенье, 24 августа 2003 г.: возвращение с каникул, фаза 2

Ну вот, мы вернулись. Были у бабули. Я бы с удовольствием повеселилась в другом месте. Она говорит, что на остров Ре приезжает в отпуск много народу, так зачем же нам его покидать? (Странная логика, по-моему, от нашествия как раз и следует смываться.) По ее мнению, тут есть все: море, пляж, хорошая погода, места для прогулок пешком и на велосипеде, хороший обед в ресторанчике время от времени. Все верно, но хочется чего-нибудь новенького, а здесь мне все знакомо, надоело.

Зато я снова, как и каждым летом, общаюсь с Флориной. Она в августе всегда приезжает к дяде с тетей, соседям (и друзьям) бабули. Флорине уже шестнадцать. Она спокойная и милая. Мы общались каждый день: катались на велосипедах, гуляли по пляжу, знакомились с ребятами и встречались с ними по вечерам (бабуля отпускает меня до полуночи… самое веселье на вечеринках как раз в это время и начинается). Мы живем своей жизнью, многое обсуждаем (лицей, мальчишек). Флорина уже делала это. Я – нет. Мы выпиваем. Слегка… Я была пьяной два или три раза, в последний бабуля унюхала запах, отругала меня и, конечно же, позвонила папе (ябедничать нехорошо!)… Он еще раз отчитал меня: «Ты слишком молода!», «Надеюсь, это впервые», «И чтобы больше такого не было!». Знали бы они, что это и правда был не первый раз… что я напилась однажды в четырнадцать лет…

Короче говоря, они недооценивают умение молодых доставать спиртное. Ничего сложного. Безобидные пижамные вечеринки заканчиваются распатрониванием родительских баров… Наивные люди.

Мне нравится, что Флорина такая раскованная. Она живчик, бунтовщица, тут мы похожи. А ведь у нее нет причин восставать, у нее в семье все хорошо. Родители, правда, очень много работают, и она предоставлена самой себе (а предкам все равно), вот и делает, что хочет. Везет же некоторым…

Моя мать очень (даже слишком) активно вмешивалась в мою жизнь, теперь ее нет, но остался отец. Он тоже много времени проводит на работе, но заботится о нас, уделяет много внимания. Иногда это меня бесит, я хочу получить больше свободы и все-таки говорю себе: хорошо, что он есть. Слава Богу, не сдался и противостоит трудностям. А как же иначе? Нас отдали бы в приемную семью, доверили бы бабуле? Нет, мой отец не из тех, кто дезертирует. Со мной ему непросто, не всегда удается договориться, я могу и оттоптаться на нем, но он здесь. Надежный, как скала. Я не падаю, не тону, не ухожу в штопор, потому что мой отец рядом. Если я однажды дрогну, он меня подхватит. Не то что мама.

Натали

Натали

Я провела три недели отпуска на острове Ре и в Бретани. Сначала поехала к маме, у нее жили Анаис и Флориан. Я была счастлива увидеть племянников и убедиться, что ребята, несмотря ни на что, выглядят и держатся отлично. Мы проводили много времени вместе, гуляли, я даже успела их избаловать, после чего отправилась на север, в сторону Ренна. Неделю жила в студии в Динаре (коммуна на северо-западе Франции), посетила Динан (город в Бретани, в департаменте Кот-д’Армор) и Сен-Мало, съездила в Канкаль (коммуна в Бретани). Главными были встречи с сестрой. Я зарезервировала максимум разрешенных свиданий – три встречи по часу.

Пенитенциарный центр в Ренне сильно отличается от тюрьмы в Сенте. Он располагается на девяти гектарах, историческое здание XIX века поражает размерами. «Внутренности» такие же, как во всех французских тюрьмах. Главенствует протокол. Для меня это значения не имело: после всех проверок меня ждала сестра. Увидев ее в первый раз, я почувствовала облегчение: мне показалось, что выглядит она неплохо. Собрала волосы в пучок, подкрасила ресницы, увеличив глаза и сделав взгляд более открытым. Положительная перемена. Эта женщина похожа на мою Катрин. Как же мы были счастливы увидеться! Говорили не умолкая, почти свободно, смотрели друг на друга. Она рассказала о тюремном быте, о том, как работает по утрам, читает и гуляет после обеда, проводит время в общей комнате. В каждом блоке двадцать камер, то есть двадцать заключенных. Двери открываются в 7:30, и женщины могут свободно перемещаться по блоку, конечно, под надзором охранниц. В каждом блоке имеются санитарный отсек с тремя душевыми, прачечная и кухня. В швейную мастерскую, во двор и в другие места женщин водят надзирательницы.

На втором свидании, в среду, Катрин затронула более сложные темы. Развод, молчание Марка, разорванные отношения с Анаис, ее отказ приезжать на свидания. Катрин в большой печали. Иногда ей кажется, что девочка ведет себя слишком жестко, но в другие моменты она признает ее правоту и свою ответственность: «Думаешь, она однажды простит меня?» Я постаралась подбодрить сестру, хотя в глубине души была далеко не оптимистична. За неделю до визита в Ренн я общалась с племянницей – Анаис не изменила свое решение. «Она меня ненавидит…» – сказала Кэти, и это был не вопрос. Я не стала ее разубеждать, ответила: «Ничего, пройдет». Всем сердцем надеюсь, что, повзрослев, Анаис станет вести себя иначе.

Анаис

Анаис

Среда, 27 августа 2003 г.: список дня

Я уже писала о наличии и отсутствии родителей, а теперь надумала составить список из двух граф и в одну занести минусы, а в другую – плюсы для человека, чья мать сидит в тюрьме.

Минусы:

Мать отсутствует, и некому вести хозяйство… Это серьезнейшее неудобство:

– приходится заправлять постели (папа почти сразу решил «возложить на нас ответственность», и мы теперь стелим простыни, а я еще и глажу все свои шмотки…);

– приходится самим готовить завтрак;

– еда не такая разнообразная и вкусная, как раньше (ура замороженным блюдам и полуфабрикатам!);

– я превратилась в прислугу, и папа мне платит (шутка): на мне и пылесос, и швабра (под тем предлогом, что Фло еще маленький. А этот «маленький» не может хотя бы белье свое грязное сам сложить в корзину???).

Насчет остального:

– меньше шопинга (я могу ходить с подружками, но денег у меня меньше… мама была очень щедрой);

– я стала единственной женщиной в доме (с прокладками и тампонами теперь бывает некоторый затык);