Анаис

Анаис

Суббота, 28 октября 2006 г.: как рыба в воде

Заявляю официально: я обожаю свой факультет. Я правильно поступила, не согласившись с «причудами» мадам Лекур и отца, и отказалась год учиться на подготовительных курсах. В университете я чувствую себя как рыба в воде. Прощай, лицейская система с таким количеством учебных часов, что их и сосчитать трудно, привет, облегченное расписание занятий, радости самостоятельной работы, часы в университетской библиотеке, удовольствие направлять свою шхуну, куда попросит душа (и получать при этом хорошие оценки). Я решительно отказалась от средних пяти баллов, которые заставляют подумать о блестящих учениках, на самом деле ничего не стоящих, и о ночах, когда спишь не больше четырех часов… И я не жалею!

Мои «соквартирники» – симпатичные ребята. Влюбленная пара, Лила и Максим, очень милые и совсем ненадоедливые (они, правда, то и дело целуются, но это их личное дело). Они в английской группе, на втором курсе. А Каро – психолог. Вот кто настоящая симпатяга, мы с ней тесно общаемся и о многом откровенно разговариваем. О матери, правда, я ей не рассказала. В Бордо я живу почти инкогнито, мало кто в курсе дела Дюпюи из Ла-Рошели – к счастью для меня. Произошло «переподключение»: я начинаю с нуля, я такая же, как все. И у меня самые обычные имя и фамилия. В Бордо я почти совсем забываю о родительнице, мы как будто расстались, она ушла из моей жизни… словно ее никогда и не существовало. Я строю свою жизнь. Утверждаю свою независимость. И слава Богу, что папа поддерживает меня финансово. Со всем остальным я справляюсь сама.

Я больше не игнорирую семью, регулярно звоню домой, Фло и бабуле Жо. С тетей Нат мы тоже общаемся, но в наших отношениях что-то изменилось. Наверное, потому, что я взрослею, а она далеко. В первые годы после заключения ее сестры в тюрьму она была нашей верной поддержкой, даже если мы только говорили по телефону. Со временем звонков стало меньше, но мы обе радуемся, когда встречаемся (два раза в год – на Рождество и летом), но это все.

Флориан

Флориан

18 ноября 2006 г.

Дорогая мамочка!

Надеюсь, ты в порядке. У меня все хорошо. Я учусь жить без Анаис. Сначала было нелегко заполнять пустоту. Мне ее не хватает. Наверное, как и тебя…

Она даже не каждый уикенд приезжает домой, и у нее не было каникул в ноябре, потому что занятия на факультете только-только начались.

Она пообещала показать мне Бордо и свою квартиру, папа меня отвезет. Не терпится! На Рождество я хочу получить акварельные краски и пастели. Или угольные карандаши, если у тебя не так много денег.

До скорого, Ма.

Люблю тебя.

Флориан

Жозетта

Жозетта

Новое Рождество и новогодние праздники без Катрин. Я больше не считаю их в математическом смысле слова, но впитываю время всей плотью. Отсутствие – привычка, к которой не привыкаешь. Мы не нарушим ритуал: Марк, дети и Натали приехали на праздничный ужин. Когда позвонила Катрин, Марк и Анаис пошли прогуляться по кварталу. Я очень дорожу этим звонком-подарком, но ненавижу момент, когда они переглядываются и выходят из-за стола. Их никто не заставляет говорить с ней, но такое поведение намекает, что они даже слышать ее не желают. Иногда я очень сержусь, в другие моменты думаю: «Им так проще…» Возможно, голос Катрин оживляет подспудное чувство вины за то, что покинули жену и мать.

В этом году было кое-что новое. И это кое-что сделало ужин чуточки странным. Или кое-кто – Саманта, подруга Марка. Все сидевшие за столом знают о ее существовании. Анаис она, кажется, нравится. Флориан держится настороженно. Не имеет значения: она существует. И это заставляет меня думать, что Рождество впятером мы, возможно, празднуем последний раз. В следующем году Марк наверняка захочет провести его с Самантой… а я вряд ли приглашу ее за свой стол. Это было бы предательством по отношению к дочери. Чистый идиотизм? Ну и ладно. Я не смогу – из чувства верности.

Катрин очень грустно. Ей больше нет места в сердце Марка, и она боится, что так же будет с детьми. Дочь сказала, что не станет навязываться, да она и не смогла бы, поскольку давно выбыла из игры. Ее существование мало-помалу выветривается, время стирает его из наших жизней. Катрин трудно, и я ее понимаю, но она обязана признать, что Марк имеет право на собственную мужскую жизнь.

Катрин ведет жизнь узницы. Она ее принимает, потому что наказание было справедливым и это единственный способ не сдаваться. Работа ей нравится, она каждый день чему-то учится, понимая, как ей повезло оказаться среди тех, кого выбрали для реставрации старых фильмов для их оцифоровки. Чтобы заниматься этим, требуются точность и сноровка. Кроме того, Катрин – одна из самых образованных заключенных, а ее поведение в тюрьме считается образцовым. Она ни разу не нарушила порядок и – в качестве поощрения – в следующем году получит право пользоваться «семейным отсеком» (в 2003 году в Ренне появились экспериментальные маленькие квартирки внутри некоторых тюрем). Мы сможем проводить время вместе вне стен зала для свиданий, и это чудесно. Мне не терпится.

Анаис

Анаис

Воскресенье, 18 февраля 2007 г.

Первый семестр закончился, промежуточные экзамены тоже, и я могу позволить себе отдохнуть. Чтение, кино, вечеринки с подругами (парней на факультете мало), короче, умело организованная студенческая жизнь. Я даже нашла театральную труппу, где играю вечерами по вторникам. С ударными пришлось расстаться (репетировать негде!), как и с боксерской грушей. Мой гнев унялся, я нахожусь на этапе принятия. Миновала стадию «несчастная, непонятая дочь сиделицы». Это не значит, что я ее простила: принять судьбу и простить – разные вещи. Я всегда буду зла на мать за то, что она сделала, и за то, чего не сделала (за ее отсутствие, за все, что она пропустила).

Я не заносчива, но горжусь женщиной, которой стала… особенно если подумать, какой могла стать. Я могла пропасть, это и дураку понятно. Мне удалось переломить тенденцию, вернуть себе власть над собой в тот момент, когда плыла без руля и ветрил. Боюсь даже думать, где могла бы оказаться через несколько лет, если бы не изменилась. Теперь передо мной открылись головокружительные перспективы. Все пути открыты – даже при сидящей в тюрьме матери.

Анаис

Анаис

1 мая 2007 г.: ну конечно, это должно было случиться…

Нет, ну в самом деле…

Сколько шансов у меня было, кроме шуток? Рассказываю: вечеринка, студенты. Пока что ничего аномального. Студенты – ничтожная часть населения Бордо. И, конечно же, в микроскопическое сообщество затесался некий Натан… Лансье! Тот самый. Старший сын жертвы моей матери!!! Парень, которого я впервые встретила несколько лет назад и не посмела даже взглянуть на него. Он сидел на скамье «противоположного лагеря»… Того самого, к которому, если хорошенько подумать, я бы позднее примкнула.

Не знаю, как это случилось: на подобных вечеринках никто подробно не представляется, вполне достаточно бывает имен. Очень приятно, Натан, а я Анаис. Но идиот Максим (вообще-то я к нему хорошо отношусь, но за этот фортель убила бы!), мой сосед, поспешил сообщить: «Анаис из Ла-Рошели!» – как будто это была лучшая новость на свете и всем следовало просто угореть от счастья! Если бы только это… У меня в голове вдруг забрезжила догадка: Натан, Ла-Рошель, второй курс, английский факультет, высокий, темноволосый… Щелчок – и…

Я сделала вид, будто ничуть не смутилась, и смылась от него при первой же возможности. Но Натан тоже что-то заподозрил и потребовал от Максима подробностей, а тот – кто бы сомневался! – выдал ему все мои анкетные данные. Я даже издалека заметила, как изменилось его лицо, а он перевел взгляд на меня. Потому что все понял. Я почувствовала себя уничтоженной и хотела одного – поскорее убраться. Но сделать этого не могла, потому что пообещала Каро остаться допоздна. Кроме того, на праздниках у «Обжор» всегда (но не сегодня!) бывает весело. Я забилась в угол и провела один из самых странных вечеров в жизни. Слава Богу, мы с Натаном успешно избегали друг друга до самого конца.

Марк

Марк

Мне позвонила Анаис и рассказала, при каких обстоятельствах столкнулась нос к носу с Натаном Лансье. Она изобразила встречу в юмористическом ключе, но мне легко представить, как неуютно она себя чувствовала. Я решил напомнить ей простую истину: «Ты не твоя мать и не отвечаешь за ее поступки… Ты Анаис и не должна испытывать стыд по доверенности!»

Собственные слова вернули меня в тот день, когда я встретил Жиля Лансье. Это случилось около двух лет назад. В городе. У меня был деловой обед в одном из ресторанов в центре. У него, видимо, тоже, но я не знал, что он сидит у меня за спиной, и увидел его, только когда пошел расплачиваться. Жиль надевал пальто у гардероба. Мы оба смутились и замерли на несколько секунд, потом он извинился, отодвинулся, и я прошел к кассе.

Я потом долго размышлял над этим необычным «Прошу прощения…» – не ожидал услышать подобное от этого человека. Еще чуть-чуть, и это я произнес бы: «Извините, мне нужно пройти…» Хотел бы я однажды сказать Лансье: «Мне очень жаль вашу жену. То, что сделала Катрин, ужасно». Увы, ресторан не то место. Возможность откровенно объясниться была упущена.