На самом деле мне недолго осталось. Я не увижу Катрин на свободе, не встречу ее у ворот тюрьмы. Рухнули все мои надежды. Даже если переживу этот год, следующие точно не мои… Я не справлюсь, как бы ни старалась. Тело подвело, дух и молитвы оказались бессильны.

Натали

Натали

Мама умерла. Все случилось очень быстро.

На Рождество я поняла, что ей плохо, хотя она всеми силами пыталась это скрыть.

Я звонила каждый день. Она все отрицала. Говорила: «Живи, наслаждайся новой любовью, не думай обо мне…» Она знала, что сделать ничего нельзя, но я виню себя, хоть и талдычила все последнее время: «Ты должна провериться… Сходи к врачу… Займись собой…» Я тревожилась не напрасно. Все последние годы мама напрочь забывала о себе. Это был ее выбор… Парадоксальный, ведь он мог лишить ее всех шансов увидеть Катрин вне стен тюрьмы в Ренне. Мама сознательно шла ко дну.

Она присоединилась к отцу. У меня больше нет матери. У Катрин тоже. Нужно ей сказать. Как она отреагирует? Удивится? Если да, значит, сознательно закрывала глаза на ее состояние.

Катрин потеряла свою самую надежную опору. На суде мама дралась за нее, как львица. Теперь нас двое: я и Флориан. Он скоро заживет самостоятельной жизнью, у меня наконец-то есть своя… По сути, Катрин никогда не была более одинокой.

Анаис

Анаис

Четверг, 15 апреля 2010 г.

Бабуля умерла в прошлом месяце. Великая печаль… Я до самого конца думала, что все обойдется, а как же иначе, у меня и так нет матери! Врачи сказали: ничего нельзя было сделать. Тетя Нат позвонила, чтобы сообщить новость. Я сказала папе (Нат не захотела, они больше не общаются), а он – Фло.

Месяц назад… Моя ярость вырвалась на поверхность. Потому что я уверена: во всем виновата моя мать. Заботы, тревоги, прошедшее время… Вот что убило бабулю. До «проблем» Катрин бабуля Жо прекрасно себя чувствовала, была подвижной и веселой, но из-за следствия, суда и всего остального она «окуклилась», «зациклилась на своей психованной дочурке и бросила заниматься собой». Ее терзали страхи, она грызла себя изнутри – вот в чем истинная причина ее состояния.

Я ненавижу мою родительницу.

Впервые с… Бог знает какого времени я взяла бумагу и ручку, чтобы написать матери (смешно, но она продолжает одностороннюю переписку). Вот этот краткий текст:

Бабуля умерла по твоей вине.

Я ненавижу тебя за это.

Подписываться я не стала, все и так было понятно.

P. S.: Старшая дочь Жозетты присутствовала на похоронах. Она очень этого хотела и запросила разрешение отлучиться из тюрьмы «в связи с исключительными обстоятельствами». Ей позволили при условии, что она будет в наручниках и под конвоем и останется только на время церемонии (слава Богу!). Мы смогли увидеться (трудно пропустить человека в сопровождении полицейских). Ну, «увидеться» – это громко сказано… Я к ней не подошла, стояла в отдалении, в соответствии с раз и навсегда выбранной линией поведения. В жизни следует быть последовательной.

Марк

Марк

Уже три месяца с нами нет Жозетты. Ее дочери и внуки ощущают пустоту, я тоже. Смерть тещи стала для меня горестным событием. Она была столпом нашего семейства и очень приятным человеком, всеми силами с самого начала поддерживала нас, обожала Катрин и фактически пожертвовала ради нее здоровьем.

К моему превеликому удивлению, бывшая жена присутствовала на похоронах… Под внушительной охраной. Позже я узнал, что судья по исполнению наказаний дал согласие утром, и ее привезли из Ренна. Хорошо, что ей дали возможность проститься. Не хочу даже думать, что бы она чувствовала в противном случае. Одна, в камере… Нет, скорее всего, в тюремной часовне, чтобы причаститься одновременно с нами.

Анаис не ожидала увидеть мать. У нее не было времени подготовиться, все случилось стремительно. Когда наша дочь увидела тюремный фургон, лицо у нее сделалось ошеломленное и она скрылась за толпой. Они не встречались семь лет и вряд ли когда-нибудь пообщаются по-человечески. Катрин подошла к сестре, и к ним присоединился Флориан, а я остался стоять, где стоял, чувствуя неловкость.

В церкви я нашел свободную скамью в глубине зала, Анаис села рядом со мной, остальные члены семьи устроились в первом ряду, в том числе Фло – после недолгих колебаний.

Церемония показалась мне странной.

Жозетта и Катрин не простились, вряд ли на последнем свидании обе предполагали, что больше не увидятся, но дочь добилась встречи, чтобы проводить мать.

После мессы я сказал ей:

– Хорошо, что ты здесь.

Она улыбнулась. Произнесла, понизив голос:

– Я и дочку хотела повидать…

И расплакалась.

Мне было жаль Катрин. Я нашел Анаис, считая правильным попытаться… но в ней не нашлось ни капли жалости. До чего же она все-таки непримиримая… Когда же наша дочь захочет наконец помириться с матерью?

Я был рад пообщаться с Натали и Николя, хорошо, что она больше не одна. Мне повезло, что я не взял с собой Сэм, мог случиться конфуз из-за неожиданного появления Катрин. С Натали мы обменялись парой слов, банальных, соответствующих моменту. Она сказала с рыданием в голосе: «Я не успела рассказать ей все, что было у меня на сердце». Я чувствовал, как глубоко раскаивается моя свояченица.

Смерть тещи заставила меня задуматься. Я мог, я должен был чаще видеться с ней в последнее время, но счел, что место зятя мне больше не принадлежит. С какой стати? Стыдно быть таким неблагодарным…

Теперь Флориан ездит на свидание с матерью то один поездом, то на машине со мной, если встреча происходит не в отдельном помещении, а в обычной комнате для свиданий. Пока сын общается с Катрин, я жду его в кафе. Мальчик уже не так сильно ждет этих встреч, и его можно понять. Он тратит часы, проделывает километры пути, чтобы выполнить сыновний долг, пообщаться с ней ради нее, а уходя, всегда испытывает чувство вины.

По большому счету, от нашей с Катрин семьи мало что осталось. Я часто спрашиваю себя, как бы все сложилось, не соверши моя жена того убийства. Что ждало бы нас в будущем? Возможно, мы бы все равно расстались, как знать?

Флориан

Флориан

10 июля 2010 г.

Привет, мама!

В Испании прекрасно. Мы в Малаге, стоит ужасная жара. В лагере неплохо… не похоже на каникулы у бабули (странно думать, что это никогда не повторится). Я поехал вместе с Бастьеном, но здесь завел много новых друзей. Мы веселимся, купаемся по несколько раз в день: вода в Средиземном море намного теплее, чем в Атлантическом океане! (Прости за бестактность! Я знаю, ты мечтала бы поплавать в море даже при температуре 15 °C…)

Целую.

Флориан

Анаис

Анаис

13 июля 2011 г.: диплом учителя средней школы

Я официально стала преподавателем-стажером: прошла по конкурсу. С первого раза! И горжусь этим. Но и побаиваюсь, ведь это значит, что в следующем сентябре параллельно с занятиями я начну вести французский в двух классах. Будет жарко. Я возбуждена и одновременно трясусь от страха. Придется все лето готовиться к началу нового учебного года… Хочу быть во всеоружии. Психологически и педагогически. Надеюсь, что сумею организовать свое время и учеников. Проявить авторитет. «Неужели ты сомневаешься?» – поддразнивает меня папа… Конечно нет, но заноситься не стоит. Роль диктатора мне не улыбается. Хочу быть второй мадам Лекур. Преподом, любящим своих учеников, умеющим заставить их работать, работающим со страстью и верящим в каждого. Вот такие у меня амбиции.

Марк

Марк

Флориан в выпускном классе, и все идет просто отлично. Он всегда сильно отличался от сестры. Слава Богу, что мой сын взрослеет иначе и ему уютно в роли старшеклассника.

Флориан живет, чтобы рисовать. Он хочет одного – стать книжным иллюстратором в издательстве или художником-аниматором. Фло будет участвовать в разных конкурсах и в следующем году наверняка поступит в художественную школу в Париже или в каком-нибудь другом городе.

Я отдаю себе отчет в том, что мои дети скоро выпорхнут из гнезда. Анаис учится в Версальской академии, а я останусь в Ла-Рошели. Но не один. Мы с Сэм решили жить вместе, но съехаться, дождавшись отъезда Флориана. Я наконец-то продам дом, что не осмеливался сделать, чтобы не навязывать детям переезд, который мог бы лишить их привычных ориентиров. Все было довольно сложно. Кое-кто, в первую очередь Фред, считал, что нужно было сразу от него избавиться и начать все с нуля. Я не захотел… В том числе из-за Катрин, чтобы она могла представлять нас в знакомых, родных стенах. Флориан часто повторял: «Жалко, что я не был в маминой камере…» Мать часто описывала сыну это «жилище», он рисовал его, она украшала рисунками стену.

Звонит мой телефон. Это Фред. Мой старый друг потрясен, он в смущении. «Ты не поверишь…» Он не собирается интриговать и велит включить телевизор, вторую программу. Там идет шоу Entrer l’accusé. О деле Дюпюи. Худший кошмар Анаис… Она иногда об этом говорила, вернее бросала мимоходом: «Вот увидишь, однажды…» И это случилось: вся Франция может лицезреть ее мать на экране. Факты частной жизни стали общественным достоянием… Их сообщат всем, кто захочет знать, бесплатно. Все задаются гипнотизирующим вопросом: как и почему некоторые переходят к действиям? Какое детство у них было, какие родители, какая жизнь, какие душевные травмы… Объяснения существуют, но ничего не оправдывают, особенно если речь о серийных убийствах… Тяга людей ко всему мрачному и отвратительному само по себе гнусное явление. Передача только что началась, я почти ничего не пропустил.