Касательно пяти тысяч асдингов он, конечно же, приукрасил. Формально их было пять тысяч, но две с половиной тысячи находились на другом берегу Дуная и в битву не вступали, поэтому Эйрих разбил лишь половину от заявленного числа. А вообще, так эти мифы с преувеличениями и возникают: сегодня их было две с половиной тысячи, завтра к этому прибавят ещё две с половиной тысячи, что были рядом, а послезавтра их окажется уже девять тысяч, потому что Эйрих ведь бился с асдингами, а всё их войско тогда насчитывало примерно девять тысяч воинов и никто не знает, где находились оставшиеся четыре тысячи, может, как раз были на подходе…

– Это ведь слухи, никто не подтвер… – засомневался Валия, который точно отнёс поступающие сведения с востока мистификацией и откровенной ложью.

– Я был там! – стукнул по столу кулаком Зевта. – И воины, одолевавшие полчища асдингов находятся здесь! Спроси любого! И здесь же есть воины, что видели поединок Эйриха против Улдина!

– Ох, что за славный это был поединок… – донеслось со стороны стола, где сидели дружинники Эйриха.

– Так что это Эйрих может спросить сейчас, что это за визигот пришёл и сел с ним за один стол, выдвигая какие-то требования от Алариха! – припечатал Зевта.

Повисла тишина, которую нарушал лишь Альвомир, сидящий в конце длинного стола и азартно жующий жареную курицу. Гиганту нет дела до политики. В его мире не существует никакой политики.

– Я… – заговорил, наконец, Валия. – Я прошу прощения у столь славного воителя.

Эйрих кивнул ему, показывая, что он не обижается. Не обижался он во многом потому, что Валия здесь никто. Должен ли обижаться медведь, если о нём непочтительно отзывается суслик?

«Обижаешься – значит признаёшь равным», – подумал Эйрих.

– Итогом нашего разговора считаю ничто, – произнёс Зевта. – Ты был недостаточно убедительным, чтобы уговорить меня ратовать за твоё предложение в Сенате, поэтому я лишь озвучу им твоё предложение, но и только.

Эйрих бы, на месте Валии, не рассчитывал на многое. Генеральная повестка Сената сейчас вертится вокруг соблазнительной работорговли, крайне прибыльной и не столь обременительной, как война против римлян. И это тоже проблема, потому что от гуннов нужно убираться как можно дальше, ведь они ещё даже не начинали…

«Их больше, они сильнее», – размышлял он. – «Нам сказочно повезло, что Дариураш поторопился. Будь его подход более вдумчивым и осторожным, мы бы утонули в крови».

Эта эйфория от одержанной победы над гуннами, охватившая весь остготский народ, здорово напрягала Эйриха. Он иллюзий не питал и понимал, что в нынешнем своём состоянии остготское воинство против объединённых полчищ гуннов не выстоит. Можно победить их хоть пять раз подряд, но стоит проиграть лишь раз… Тогда их ничто не спасёт.