Я ставлю пальцы на гриф и слышу электрический гул. Я джедай, говорю я себе, а это мой световой меч.

– Вить, намути там перегруз побольше, – подмигиваю я и беру медиатор.

Провожу пальцами по струнам, перещёлкиваю тумблер, переключая звукосниматели, в поисках более злого звука. И, наконец, бью по струнам. Та-да-дам, Та-да-да-дам…

Риф из «Дым над водой» все умеют играть. Невелика хитрость. Гитара рычит и визжит. Звук просто огонь. Полный ахтунг! Я вдруг испытываю невероятный драйв. Дважды прогоняю риф, увеличивая темп и вдруг пальцы срываются в соло. Нет, разумеется, никакого соло у меня не выходит, но набор звуков получается нормальным, взрывающим пространство, воющим и охающим.

Прикольно, мне нравится. Я раньше никогда не пробовал электро. Наверное, буду теперь тренироваться.

– Сыграй что-нибудь!

Я дурачусь. Гитара реагирует на малейшее прикосновение. Она воет, стонет, визжит, наводя, вероятно, дикий ужас на соседей. Это как подарить несмышлёному ребёнку барабан.

– Спой!

– Кого ты хотел удивить!

О, эту может и сыграю…

– Ребята, – вступает мама, – давайте всё-таки сначала к столу, а потом уже поиграем и попоём.

Спасительница моя. Надеюсь, все захотят попробовать гитару и до меня просто не дойдёт ход.

За столом справа от меня оказывается Рыбкина, напротив – Бондаренко, а слева Трыня.

– Егор, – шепчет он. – А вот этот мужик, Юрий Платонович и приходил к директору.

– К какому директору? – не понимаю я.

– Ну, к нашему, я тебе вчера рассказывал. Подарки интернату, забыл что ли?

– Серьёзно? Юрий Платонович?

– Отвечаю. Его видел. Может он по другому делу приходил, но стопудово был у директора нашего.

Я внимательно смотрю на Большака, а он, не замечая этого, слушает маму и улыбается ей.

После того, как все обтрескавшись выползают из-за стола, внимание снова возвращается к гитаре.