— А вот здесь что такое?— я показал рукой в нижнюю часть приборной доски. Нойман, стоящий у кабины на крыле, заглянул во внутрь. Кобура с пистолетом оказалась прямо передо мной. Немец даже ничего не успел понять, как пистолет был у меня в руке и ствол упёрся ему в живот.

— Если вы дёрнетесь, Нойман, то я всажу весь магазин вам в брюхо,— прошипел я, свободной рукой почти вслепую производя предпусковые манипуляции. Как говорится, ручки то помнят. Хотя, жить захочешь и ещё и не то вспомнишь.

— Вы не сможете взлететь, майор,— Нойман выглядел спокойным, но чувствовалось, что он боится,— Мало кто из наших лётчиков способен на такое. Лучше верните мне оружие и я обещаю забыть это недоразумение.

— Вашим лётчикам и не снилось, на что способен русский лётчик. И вы не правы, я прекрасно знаком с подобной техникой,— у фрица глаза на лоб полезли, когда загудел стартер. Копошащиеся у второго самолёта техники лишь мельком взглянули в нашу сторону. А что, всё нормально. Вон, один майор, правда в штатском, сидит в кабине, а второй в это время стоит на крыле и что-то показывает первому в кабине. В это момент заработали оба двигателя, наполняя окрестности своим свистом.

И всё же Нойман дёрнулся. В тот момент, когда я потянулся к ручке стояночного тормоза переднего колеса, находящийся внизу левой приборной доски, он попытался вырвать пистолет у меня из рук. Дурак! Ему бы спрыгнуть и поднять тревогу.

Три выстрела подряд за свистом движков никто не услышал. Нойман свалился с крыла, а я, захлопнув фонарь, прибавил газ и покатился к взлётной полосе. Я уже вырулил на взлётку, когда у ангара началась суета. Заметили лежащего без движения Ноймана. Успел заметить бросившегося куда-то внутрь техника, видимо побежал к телефону, но самолёт уже начал стремительно набирать скорость. Последний толчок о землю и вот оно, НЕБО.

То, что догонят, я не волновался. Некому. Вот попытаться перехватить вполне могут. Вспоминая всё, что рассказывал мне когда-то владелец такого же самолёта, я аккуратно регулировал подачу топлива. Есть такой недостаток у этого аппарата, впрочем один из многих, когда при резком изменении подачи топлива происходит срыв пламени. Впрочем мне подобного удалось избежать. Я набрал высоту 10 тысяч, скорость 800 км/час и пошёл на восток. Увы, но карты не было, так что придётся идти, пока горючее не кончится, а там садиться, куда придётся. Линию фронта я в любом случае не перетяну, но всё же поближе к своим буду. Мда, кабина тут хоть и называется отапливаемой, но в моем костюмчике здесь, мягко говоря, холодновато. Ну да ничего, чуть больше часа потерпеть. О том, что если удастся благополучно посадить самолёт, на что шансы были не велики, я попаду в настоящую русскую зиму, думать не хотелось.