— Серьёзный аппарат,— я не торопясь обходил самолёт, слегка поглаживая обшивку. Стоящие у второго самолёта техники вначале посматривали в нашу сторону, а потом бросили это занятие, дружно закопавшись в потрохах двигателей,— Пушки 30 мм, если я не ошибаюсь?,— спросил я.

— Вы абсолютно правы. Их, как вы видите, четыре и это непревзойдённая огневая мощь. Кроме того есть возможность подвешивать авиабомбы. Представьте, что может натворить армада таких самолётов с такой огневой мощью, которые невозможно догнать и сбить? Они словно валькирии будут внезапно появляться над противников и уничтожать его ещё до того, как тот поймёт, что же его убило,— Нойман рассмеялся своим фантазиям.

В отличии от него я прекрасно знал, что вундервафли особой из этого самолёта не получилось. Да, четыре 30 мм пушки, но... Они были практически без стволов. Ну что такое огрызок длиной 54 см. для такого калибра? Да, пушка на редкость лёгкая, всего 63 кг., но бестолковая. Где-то читал, что на дистанции 1000 метров отклонение снаряда было аж в целых 40 метров. Таким образом, чтобы поразить самолёт противника, ту же летающую крепость Б-17, немецкому пилоту нужно было идти едва не на таран и стрелять с дистанции 150-200 метров. Да, попадание было убойным, но ты ещё попробуй приблизиться и попасть на такой скорости, да ещё и когда по тебе в упор лупят крупнокалиберные пулемёты стрелков. Да и в целом самолёт был довольно сыроват. Однако у нас не было и такого.

И эта мысль пронзила меня как электрическим током. Чёрт возьми, а почему бы и нет? Терять то мне всё равно нечего.

— Я так понимаю, пилотировать такой самолёт сможет далеко не каждый? Нужна особая подготовка?

— Вы совершенно правы, майор,— Нойман аж надулся о важности,— Для того, чтобы управлять этой птичкой нужно достаточно долго учиться. Однако для немецких пилотов нет ничего невозможного.

— Вы позволите?— я кивнул на кабину, фонарь которой был откинут вправо. Мне нужно было попасть в неё и удостовериться, насколько заправлены баки. Как я успел заметить, колодок под шасси не было.

— Конечно, герр майор,— Нойман сделал приглашающий жест. Кстати, вот эта его манера обращаться ко мне по званию тоже сделала своё дело. Окружающие слышали, что я майор и воспринимали это вполне нормально. Вот если бы я был в их глазах гражданским шпаком, вот тогда всё происходящее вызывало бы подозрение.

Я скинул пальто и шляпу на крыло и поднялся в кабину. Нойман даже любезно помог мне, так как нога у меня всё ещё побаливала. Устроившись я осмотрелся. Да, приборы мне знакомы по тому разу, когда я в Америке познакомился с этой машиной. Уровень топлива был, что называется, под пробку, счётчик боеприпасов тоде показывал полную загрузку. В целом самолёт полностью готов к вылету. Грех упускать такую возможность.