Он воин, но то, что было здесь… это ведь не война?

Или не та, что для людей?

Боги тоже воюют, если верить легендам, но тогда мир гибнет. И так уже случалось не единожды.

Верховный склонился над лежащим человеком. Тот был мертв и давно. Сердце его вырвали из груди, но странно иное, на губах этого мужчины застыла улыбка. И само выражение этого лица. Он был… счастлив?

- Я поднимусь, - Верховный решительно переступил через мертвеца. И через другого тоже. Тот снова улыбался… и эта вот женщина с сединой в волосах, с лицом, расписанным синими и золотыми узорами.

Совсем юная девушка.

И рядом с ней – мальчишка, только-только вступивший в пору взросления.

Старик.

Снова старик… стариков больше, чем молодых. И они явно давно переселились вниз. Верховный даже задержался ненадолго, разглядывая одного.

Некрасив.

И та же сероватая кожа, те же язвочки, что у рабов. Неестественно раздутая грудина. Болезнь? Надо будет позвать мага. Пусть посмотрит.

Верховный разогнулся и продолжил путь. Благо, пирамида невысока, она скорее раздалась вширь, будто не способная справиться с собственным весом.

Но чего ради все?

Эти люди… они явно пришли сами. Владыка Копий говорил, что воинов немного. И тех, что остались внизу, не хватило бы, чтобы пригнать остальных… да, силой не хватило бы.

И на телах нет следов связывания.

Странно.

Весьма.

И горько. Потому как там, наверху, давно уже никто не приносил подобных даров. Но все-таки… эти люди умерли раньше. До того, как врата в подземный город раскрылись.

До того, как воины Владыки Копий и сына его, благословенного Ицтли, пролили первую кровь.

Эти люди мертвы дня два, если не больше.