И тела начали пахнуть.

Значит… кто-то устроил жертвоприношение? И не просто. Тот жрец, чье имя забыто, собрал всех, до кого сумел дотянуться, но… для чего?

Верховный задрал голову. Вершину пирамиды окутывала тьма.

Надо… выше.

И крови становится больше.

Тел.

Люди лежат сплошным ковром. Их явно сбрасывали в спешке, силясь освободить место для других. Стража, поставленная Владыкой копий, отстает. И нельзя винить их. Человек слаб, а увидеть подобное… нет, не каждый выдержит.

Верховный остановился, чтобы коснуться лица мужчины. Выражение безумного абсолютного счастья пугало.

Что тут…

А вот на вершине мертвецов почти не осталось. Площадка. Ни статуй, ни постаментов. Только странный узор, выбитый в камне. Солнце? Похоже на то. И на знаке его, объятом пламенем, возвышалась груда сердец. Кровь бежала по желобам, делая рисунок более явным.

- Это… - кто-то сзади заговорил.

И осекся.

От солнца тянулись нити к… чему?

Человеку?

Определенно в камне была выбита фигура, словно разделенная на несколько частей. Рассеченный пополам прямоугольник тела. Руки, разделенные в локтевом суставе. Ноги – в коленном. Ладони и ступни – отдельно. Но удивляло не это.

- Они… - этот голос принадлежал Ицтли, выходит, Владыка копий не слишком доверяет Верховному, если отправил с ним сына? Или все еще опасется, что на вершине небезопасно? Кстати, да… Верховный огляделся. Среди тел легко спрятаться. Скажем, чтобы погодить. Спастись.

Или ударить.

Но нет, мертвецы остались неподвижны.

- Это что… они хотели создать болвана? Голема? Как маги?

Поверх фигуры лежало тело, словно отлитое из золота. Ноги. И руки. Ладони с растопыренными пальцами. Ступни. Грудь, сложенная из нескольких частей, пригнанных друг к другу столь плотно, что сами разделяющие линии кажутся странным рисунком, нанесенным поверх плоти.