Кто бы сомневался. Именно таким себя Верховный и чувствовал.

- Но пока вы заботитесь о ней, я не позволю причинить вам вреда.

- Похвально, - Верховный остановил спуск и вздохнул. – На деле… иногда мне хочется умереть.

- Почему?

- Именно потому, что я стар. И устал. И я не хочу… мир скоро изменится, а это всегда происходит через кровь и боль. Но и того, и другого в моей жизни было слишком много.

- Но вы не можете…

- Не могу. И не брошу. Пока боги отвели мне жизнь, я… буду жить.

Даже если рука снова болит, будто он её в кипяток сунул. Верховный с трудом сдержал стон. И руку погладил осторожно.

- Уберитесь. Тут. Кроме… того, что наверху. И не позволяй никому подниматься. Даже отцу.

Подумал и добавил:

- Особенно отцу.

- Потому что он может попытаться повторить?

Умный юноша.

- Именно.

- А… вы?

- Нет, - покачал головой Верховный.

- Почему? Это ведь… взять и оживить бога.

- А дальше?

- Ну… - на челе молодого Ицтли пролегли морщины. – Он остановит мор. И вернет в море жизнь. Сразит чудовищ. И изничтожит подлых магов. Возродит земли…

Верховный сам не понял, в какой момент начал смеяться. И смеялся долго. Со смехом уходила боль, и страх, даже ужас, который он, оказывается, испытал там, наверху.