— Не может, — отрезает она, но теперь в её видимой стервозной неприступности появляется оттенок кокетства. — Я уезжаю в дом отдыха. С мамой.

Спасибо за пояснение.

— А этот, — понижаю я голос и киваю в сторону кабинета, — не пристаёт к тебе?

— Он мой дальний родственник, — тоже шёпотом отвечает она.

Наивный ребёнок, ты не знаешь родственников, особенно дальних.

— Ну, тогда запиши мне свой номер телефона. У тебя же есть, правда?

Выходные я провожу в горизонтали, в кои-то веки. В воскресенье звонит Скачков, сообщая о своей вылазке на стихийный авторынок и о том, что пока ничего подходящего не нашёл. Мы договариваемся завтра ехать к Трыне. И всё. Я отсыпаюсь. Сплю, как сурок и медведь вместе взятые. И все, наверное тоже отсыпаются.

Лишь к вечеру я чувствую себя поднабравшимся силёнок. И они мне пригодятся в ближайшее время, я знаю.

— Ну, ты как, отоспался, соня? — спрашивает мама, подходя к дивану. — Ночью-то что делать будешь?

— Спать, — улыбаюсь я. — Что же ещё можно по ночам делать?

— А вот не надо режим нарушать и на работу бегать, пока доктор не разрешит. Иди поешь, я там биточков наделала.

— Паровых опять?

— Ну, конечно, ты же знаешь, папе нужно соблюдать диету. Чем тебе паровые не нравятся? Они ещё вкуснее жареных.

Папа сидит в кресле и досматривает кинопутешествие по Андам, с комментариями незабвенного Юрия Сенкевича.

— Андрюш, иди тоже поешь, — говорит ему мама, — а то сейчас кино начнётся, не дозовёшься тебя потом.

— Какое кино? — спрашиваю я.

— «По следам Карабаира», — отвечает отец. — Про милицию на Кавказе вроде. После революции.

Ну что же, посмотрим про милицию, раз такое дело… Я встаю и иду на кухню, но не дохожу до биточков, потому что в этот момент звонит телефон. Резко, тревожно и часто, явно межгород.

Это Скударнов. Сообщает, что они с Жорой прилетают послезавтра. И, как я и предлагал, в Новосибирск. Хорошо, хоть не сегодня… Мог бы чуть раньше предупредить, вообще-то.