— Какая взятка! Пакет, я же говорю. Из реввоенсовета.
Он берёт конверт в руки и ощупывает. Потом разрывает и достаёт деревянную рамочку со вставленной в неё фотографией. Рамку я из дома прихватил, вытащив из неё нашу семейную фотку, ну, и вставил свой «фотошоп».
Печёнкин тупо смотрит на фото, не отрываясь, очень внимательно.
— Подарок вот решил вам сделать, — улыбаюсь я. — А то чувствую, жить вы без меня не можете. А так, соскучитесь, а я вот он прямо у вас на столе стою. Можете со мной даже разговаривать. И с Леонидом Ильичом тоже.
— Это чё за херня? — спрашивает генерал, действительно устанавливая рамку на стол. — А?
— Фотография на память. Память ведь у вас короткая, в отличие от моих рук. Вот и напоминайте себе время от времени,
— Ты чё несёшь, Брагин? С какого Фароса?
— С крымского, но это совсем неважно. Важно другое, хотите ли вы стать частью моей команды, или хотите со мной воевать. Скоро год пройдёт, я вам год сроку дал, помните? Для чего? Чтобы вы определились. Не потому что в противном случае я типа сяду по сфабрикованному делу. Сами же понимаете, что это всё полная хрень, если кто и сядет, то точно не я. Вот и определяйтесь уже скорее, за советскую вы власть или против. Зачем пыжиться и ссориться, если можно сидеть в Москве, утопать в роскоши, любви шикарных девок и чувстве собственной важности, будучи частью большой команды? Но, с другой стороны, можно продолжать ломать дрова, чванливо считать себя пупом вселенной и продолжать возглавлять провинциальное УВД, уворовывая по мелочи и просаживая всё в казино в компании с «Араратом».
Он молчит, выкатив глаза, как варёный рак.
— Ладно, если вопросов больше нет, я пойду, пожалуй. Понимаю, у вас связи, друзья, родственники. Поддержка. Охеренная, надо отметить, поддержка, раз вас не выпнули к херам, а, как-никак, целую область дали. Да вот только это потолок, а я предлагаю большее. Я всё сказал, короче. Будьте здоровы, живите богато, а мы уезжаем до дома, до хаты.
Я встаю и иду на выход, а он всё ещё не говорит ни слова, провожая мутными выпученными глазами. И только, когда я дохожу до двери, пройдя через весь его ангароподобный кабинет, он спрашивает:
— Какой команды? Чьей?
— Моей, ёпта, — бросаю я через плечо и выхожу в приёмную.
— Ларчик, — подмигиваю секретарше, — ты бы коньячку шефу занесла, ему надо, мне кажется.
— Это он сам себе подаёт, — фыркает она. — А ты что, правда такой бесстрашный или передо мной выпендриваешься?
— Когда тебя вижу, сразу героем становлюсь, — улыбаюсь я, — и на подвиги тянет. Ты на выходных чем занимаешься? Может…