Кандидатуру Платоныча зарубили. Он этого ожидал и, в общем-то не расстроился. Мне кажется, я и то опечалился сильнее. Но зато Трыня счастлив, что ему не нужно расставаться со своей возлюбленной Джульеттой-Юлией.
Зато Жорик, как и обещал, пристроил Большака в академию. Там, насколько мне известно, обучение очное, так что вообще не представляю, как это всё работает, но у нас времени мало. Любимому и обожаемому Ильичу, к сожалению, не так много остаётся.
В общем, два месяца улетают неизвестно куда, и наступает прекрасный и священный месяц ноябрь. Революция, демонстрация, всеобщий бой сердец, румяные щёки, водочка из-под полы в сплочённых ячейках демонстрантов и, как результат, счастье всеобщего единения трудящихся.
Тепло в груди и весело, правда, как же весело и радостно жить, товарищи! И пусть вся жизнь станет бесконечным октябрём и первомаем!
Ура!
Да здравствует коммунистическая благодать, товарищи!
Слава Великому Октябрю!
Ура!
Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
Социализм — будущее человечества!
Да здравствует Оливье и селёдка под шубой!
Да здравствует свобода, равенство, братство!
Под Красным знаменем Октября — вперёд, к социализму!
— Ура, товарищи!
— Ура-а-а-а!!! Ура-а-а-а!!! Ура-а-а-а!!!
Даже жаль, честное слово, что на демонстрацию я никак не попадаю. Снежинский, должно быть, сходит с ума от понимания того, что комсомольский вожак трудового коллектива нагло манкирует главным праздником страны. Но нет, я не манкирую, я вызван в ЦК ВЛКСМ для участия в праздничном пленуме.