Баркасы же их тоже не собирали.

Поджигали шведские корабли и шли дальше. Скорее. Быстрее. Чтобы не попасть под выстрелы. Мало ли кто от отчаяния стал бы стрелять из пушек. А потом, завершив свое дело, отошли по приличной дуге к островам. На отдых. Где гребцы и опали словно озимые от переутомления…

Вдали, милях в десяти, болталось четыре шведские шнявы. Но, завидев десяток галер, они развернулись и под всеми парусами постарались уйти. Слишком не равные силы. Их артиллерия вряд ли смогла бы остановить галеры. Калибр не тот. А если на каждую по две-три навалится абордажем — верная смерть.

Так что, деморализованные ночным пеклом, они даже не пытались геройствовать. Просто дали ходу, чтобы сообщить о ситуации королю…

Это была победа.

Решительная победа.

Но далеко не разгром шведских морских сил.

По данным разведки у Карла XII насчитывалось 50 линейных кораблей и 16 фрегатов да три десятка шняв, шлюпов и прочих вспомогательных «посудин». И это, не считая без малого тысячу торговых кораблей, которые можно было довооружить и использовать. Тут, у устья Невы, Карл потерял лишь десять линкоров, восемь фрегатов и девятнадцать прочих кораблей. Так что все только начиналось в этой морской войне…

Петр же смотрел на это побоище с восхищением.

Очередная задумка сына сработала.

И как сработала!

Сработал эффект неожиданности. Вряд ли второй раз удастся это все повторить. В следующий раз шведы будут бдительнее. Но ведь сработало!

Без потерь не обошлось.

У восьми баркасов полностью выбило экипаж. Еще десять пострадало от картечного огня, но не так тяжко. Два утопило ядрами. Один сгорел. От чего теперь уже и не узнать. Может по неосторожности. И людей с тем убыло совокупно сотен пять. Но не моряков, а пехоты. Обычной пехоты, которую, впрочем, он применил не из своей полевой армии, а из изрядно поредевшей 1-ой новгородской дивизии. Выделив из нее сводный морской полк…

Много потеряли.

Болезненно.

Однако эти потери не шли ни в какие сравнения с уроном шведов. Ну и главное — дорога на Выборг была открыта…

***

Евдокия вновь радовалась округлившемуся животику. Ее супруг Петр Алексеевич старательно исполнял свои супружеские обязанности. Она — свои. Из-за чего совершенно стала отдалятся от театра, газет, журналов и клуба, устроенного в старом доме царевны — Натальи Алексеевны.

Впрочем, это ей никто не поминал и не пенял. Там все жило своей жизнью.