Однако выхода из нее царевич пока нащупать не мог.

Вот взять метр. Он прекрасно знал, что английский дюйм это 2,54 сантиметра. И регулярно этим пользовался, когда проводил расчеты. То есть, без всяких особых сложностей тот самый пресловутый метр он мог получить. Да, с некоторыми погрешностями. Но это — не важно.

Только как ему этот самый метр обосновать перед отцом?

Просто хочу?

Ну, допустим.

А народ? Он же привык вариться во всей этой каше местных мер. Это Алексей каждый раз переводил эти дикие для него меры в метрические. Просто чтобы посчитать. Местные же думали ими. Мыслили. Для них пуд был пудом — вполне самодостаточным и понятным явлением, а никак не шестнадцатью с хвостиком каких-то там килограммов.

Поначалу то он что хотел? Взять имеющиеся меры. Немного их утрясти, увязать промеж себя по-человечески, и имитировать СИ. Подогнать к привычным ему вещам. Но не выходил у него каменный цветок. Не выходил. Большинство мер имело кратные отношения самого разного толка, дивно переплетая промеж себя самые различные системы счисления. И десятичную, и двенадцатеричную, и шестнадцатеричную и иные…

Ужас…

И главное — никому дело это не поручишь, потому что вряд ли кто-то, кроме него вообще понимает, что в итоге должно получиться…

Царевич как-то беседовал на эту тему с Лейбницем. Но тот явно продемонстрировал склонность к радикальным решениям. То есть, как французы во время революции своей предлагал придумать стройную систему и давлением сверху ее ввести.

Вариант.

Впрочем, новшеств в обществе и без того хватало. Поэтому лишний раз будоражить народонаселение какими-то формальными новинками Алексей не хотел. Жить на бытовом уровне они от этого лучше не станут. А ученые как-то и в дюймах да фунтах все считали. Причем местами даже в XXI веке…

Полегче ситуация складывалась в сельском хозяйстве, которым он иногда «грузил» маму и родичей ее. Советуясь.

Опытные станции жили своей жизнью и развивались.

К 1704 году их уже семьдесят шесть штук насчитывалось. Организованные в кластеры по четыре вокруг маленькой конно-фургонной станции. Откуда направлялись на их нужды лошади, подвижной состав и всякие орудия механизации, вроде цельнокованых стальных плугов.

Их обслуживала одна опытная мастерская, которая собственно эти самые плуги и делала. И прочее. Например, сеялку. Которую за пару недель изобрел Лейбниц, когда царевич перед ним поставил такую задачу. Простейший механический делитель, работающий от вращающего колеса. Ничего хитрого. Однако она повышала скорость и качества посева кардинально.