Мужик оказался разумным. Вздохнул, рыгнул, отставил тарелку, положил ложку, запил каким-то отваром, и мы вернулись в его комнату. Жена осталась ковыряться на кухне.

– Так я тебя слушаю.

– Болезнь у тебя поганая. Ни волхвы, ни костоправы не помогут. Я могу вылечить.

– А ты что за кудесник?

– Я пришел из очень далеких мест, и лечу совершенно иначе, чем местные.

– А чего там лечить? Не болит же ничего!

– Это ненадолго. К ночи или завтра к утру прихватит пуще прежнего.

– Да все прошло, одолел ты эту напасть!

Я вздохнул.

– Это было, как в драке. Стукнул противника по носу кулаком, он и отвлекся. А к ночи вражина отойдет от моей плюхи, и начнет тебе жилы рвать пуще прежнего.

– Не верю!

– Тогда прощай. Когда поверишь, найдешь меня через побратима Матвея – Ермолая.

И, понимая, что дальнейшие беседы пока бесполезны, ушел.

Глава 21

Возле приемного покоя толпились женщины. Слабый пол окреп духом от общения с Игорем – ведун всегда на месте, в отличие от прежнего работничка, извечного шлюна. Лечение продолжается целый день, а не так как раньше – этих приму, а остальные пошли вон! А сегодня вообще не приму! Денег берет так же, а лечит гораздо дольше – значит, лучше, внимательнее.

Богуслав, сидя на лавочке, глядел в глаза Марфе, и что-то ей втолковывал – ума, видать, заливал. Мне махнул – проходи, не мешай.

На кухне Федор обрабатывал говядину для пеммикана – отделял мясо от пленок и жил, а Ваня с Наиной меленько нарезали рябину. Стал втолковывать повару суть рецепта.

– Тебе потом надо будет мясо настругать тонкими ломтиками, и долго, ну скажем с полдня, сушить на горячей, но не огненной плите. Лучше пересушить, чем не досушить. Увидишь, что полностью просохло, разотри ломтики в порошок. Перемешай с кусочками ягод рябины. Ягоды сверх меры не клади, сильно кислить будет. Залей все топленым жиром, еще раз замеси.

– А чего сколько брать?

– Мяса втрое больше чем сала.