Данилов почистил зубы, обтерся полотенцем, изображая бодрость. Потом побрился, глядя в мутное потрескавшееся зеркало. Острый, неправильной формы подбородок был его карой. Всего раз порезавшись, он наконец закончил с этой неприятной процедурой, вытерся и взглянул на себя. Кровь стекала по подбородку и капала на пол. Ополченцы из Подгорного, бывшие жители Академгородка, даже сейчас старались следить за собой. Но и они были мало похожи на церковный хор. Изодранный и прожженный камуфляж, пятна грязи и сажи. Но самое главное – лица. На лицах со странной смесью ненависти и отчаяния их судьба отражалась сильнее, чем на одежде.

Как там Настя? А этот ее… Караваев? Он ведь может и не дожить до победы.

«Нашел время», – укорил себя Данилов, посчитав себя подонком и эгоистом.

Думать об этой чепухе, когда впереди бой, святой и правый. Ради жизни в одном отдельно взятом городе. Почти проигранный бой.

Он еще раз оглядел лица товарищей.

О чем они думали? Вряд ли о каком-то священном праве, которое они пытались отстоять. Скорее, о пустых вещмешках, прохудившихся ботинках и желудке, который не обманешь супом из черемши и крапивы с ложкой тушенки. Снова, как когда-то давно, им довелось есть крыс, полевых мышей, сусликов, голубей и ворон.

Может, кто-то думал о родных, сгоревших в мировом пожаре. А может, о тех, кого они потеряли за этот месяц. Или о других, которые успели уехать на север. Что там с ними?

Еще неделю они провели, сея страх по вражеским тылам. Они избегали открытого боя, используя тактику партизан в такой степени, в какой они ей овладели. Грамматику боя и язык батарей доучивали прямо на ходу. Задачи и соотношение сил определяли тактику, а тактика диктовала вооружение. Почти каждый третий в отряде познакомился со снайперской винтовкой. Хотя до гордого звания снайпера им было как до Аляски по замерзшему проливу. Правильная прикладка, правильное положение головы при прицеливании, правильное дыхание и аккуратный спуск курка… все это не было времени оттачивать. Для профессионала, даже спортсмена, а не армейского снайпера, они должны были выглядеть комично, но убивать у них получалось.

Ну а потом им пришлось отступать, а чуть позже – бежать до самого Подгорного, когда изменился качественный состав врагов. Судя по редким пленным, это были больше не заморенные зэки и крестьяне, а сытые, хорошо экипированные мужики, частью охранники, частью из бывшего министерства внутренних дел. Они воевали спокойно и без фанатизма, но с их появлением чаша весов постепенно начала клониться на сторону Заринска.