Оберег Саша разглядел во всех подробностях.

«Боже мой, я проговорился».

Но она или не заметила, или не подала виду, только засмеялась его шутке.

– А еще он ищет фундамент, на котором можно было бы строить будущее. Вот только какое оно будет? Мы столько зла наворотили, что я уже заблудился, где черное, а где белое, – сказал Данилов, глядя на небо, где ветер гонял последние облачка. Один из последних ясных дней. Очень скоро снег выпадет уже окончательно.

– Ты слышал про «Книгу перемен»? – спросила вдруг она.

– Немного. У меня был товарищ, даосист. Но сам я мало понимаю в восточных практиках. – «И даже не читал один важный древнеиндийский трактат». – Это как-то связано с гаданием?

– С устройством мира. А гадание – только одно из применений. Так вот, у европейцев мир – это белое или черное. В разных пропорциях. Китайская «И цзин» говорит, что белое станет черным, а черное – белым. Но индийская модель мне кажется более точной. Белое и есть черное. А черное – белое. Инь и ян переходят друг в друга каждую секунду на наших глазах, но на самом деле они есть одно. Дай мне свою руку, пожалуйста.

Костеря себя, что не предложил помощи сам, Данилов помог ей перейти по доске через вырытую коммунальщиками Бурлюка траншею.

Какое-то время они шли рядом и по ту сторону маленькой пропасти, рука об руку. В ушах у них были наушники от айпада – по одному у каждого.

Их встреча не могла быть случайной, подумал он. Незнакомая музыка, которая была у нее на карте памяти, успокаивала его, как гипноз.

– А ты лечишь наложением рук? – спросил он, когда плей-лист закончился. Он сам не заметил, как перешел на «ты». – Можешь исцелять душевные раны?

Они уже отошли далеко от центра, делая круг мимо агропромышленных предприятий Заринска. Деревья были одеты в желтую и оранжевую листву, а за ними прятались молокозавод, мясокомбинат, а чуть дальше – птицефабрики и свинофермы. Все они были заброшены. Сохранившееся поголовье животных Мазаев держал у себя под боком в поместье.

Данилов начал уставать, а Алиса даже не выказывала признаков утомления, как будто была двужильной.

– Нет, – покачала красивой головой она. – Бабка умела. Прапрабабка тоже. У нас дар передается через два поколения по женской линии. А я умею только делать людям больно. Я умею только раны наносить.

– Надо же. И в этом мы очень похожи.

Данилов чувствовал, что под внешним бархатом она сделана из стали или из какого-то другого металла, немного пластичного, но с абсолютной прочностью на разрыв.

«Из какой же страны чудес или ночных кошмаров ты явилась?»