Даже наполненному возвышенными мыслями Александру очень приятно было прижиматься к ее телу. Ему нравилось, что у ее песочных часов основание даже немного шире, чем верхняя половина.

– Обними меня покрепче, – сказала она. – Так я чувствую себя защищенной.

Интонации ее голоса заставили его пульс подскочить, как во время погони или бегства.

И хотя они уже целовались, на этот раз их поцелуй имел совсем иной подтекст. Вкус ее мягких губ заставил Александра потерять остатки разума.

Он сразу представил, какая она там. Вплоть до родинки слева. Почему-то он был уверен, что она есть. И от этого ему захотелось сорвать с красавицы из Змеиногорска одежду и немедленно взять, как зверь, в знакомой всем позвоночным и самой физиологичной позе. Сразу представилось, как приятно было бы при этом кусать ее за ухо или за шею, держа одной рукой за грудь, зарываясь лицом в длинные волосы, прижимая ее тело к своему так, словно она могла убежать…

Что поделать, генетическая программа диктует самый простой путь. Но человек на то и человек, чтобы ее корректировать.

Чувствуя дрожь, Данилов положил руку ей на спину, чуть ниже лопаток и, не отрываясь от ее губ, повел руку вниз по ткани плаща, полагаясь на ее реакцию.

Реакция оказалась положительной. Плащ она расстегнула и сама положила руку на то же место, но уже под ним. Держа девушку все так же крепко, Александр заставил себя оторваться от ее губ и перешел к поцелуям шеи и левого плеча, которое она оголила, развязав шарф и высвободив из вязаной кофточки. Дойдя до поясницы, рука его перекочевала под черные джинсы, которые были на ней в этот раз – утепленные, но достаточно облегающие. Там его пальцы остановились у крестца, коснувшись тонкой полоски ткани. После секундного замешательства Данилов узнал стринги. Боже, хоть кто-то в этом мире их еще носил.

Алиса тут же освободилась, дразня его, показывая язык.

Это выглядело так, будто невинность пытается изобразить из себя распущенность. И это завело его еще сильнее.

– Мы не можем сделать это здесь. Даже если люди сюда не заходят. Мы простудимся.

Она была права. Но они прекрасно сделали это у нее дома.

Освободившись от одежды и пресытившись ласками, они долго раскачивались, словно на качелях, в едином ритме, пока наконец им не пришлось вспомнить, что они не одно целое.

– А тебя точно уволили из школы за антиправительственную деятельность? Или нет? – улыбаясь, спросила Алиса, когда он больше не смог сдерживаться и отдал ей все, что было накоплено именно для нее.

Данилов рассказывал ей про свое довоенное прошлое и свою неудавшуюся карьеру.