— Много чего теперь дивного, редкого и дорого. А люди дороже всего. Вот, рядом с нами тут офицер, до конца исполнивший свой долг и спасший от лютой смерти человека, который в свою очередь, и нас от таковой спас. От всех этих ужасов и кошмаров сущих душенька его и не выдержала. Моё сердце о нём болит, а твоё, Софрониюшка — о часах. Где же ваш полковник, Алексей? Проводите уж к нему!

— Так я что хотел сказать-то? — повернулся к старцу майор. — Плохое время сейчас — «пишет» сейчас Евгенич. А вот через часок, а то и два — милости прошу. Познакомлю. Вот только… особых чудес не ждите. Евгенич, он… странный человек. Так что…

— Пишет?! — переспросил отец Зосима.

— Ну я же говорил. — придвинулся к старцу Дуров, положив свои изуродованные руки на стол. — Пишет, рисует. На стенах, на потолке. Кстати, вы может быть, и разберётесь в его каракулях. Я — не в силах. И, возможно, увидев новых людей, да ещё священников, что-нибудь может у него тут и щёлкнет. — ткнул себе пальцем в лоб майор. — Так что, обождите чуток, отцы. А пока… расскажите хотя бы, как у вас получилось. Про наши дела я вкратце обрисовал, теперь, получается — ваша очередь.

Историю их злоключений с первого дня взялся рассказывать Софроний, и так уж выходило, что началась она с визита той странной женщины, принесшей отцу Зосиме книгу. Софроний и сам удивился, как логично всё складывалось в их жизни, а ведь рассказывал он в первый раз — слушателей не было. В обители кто должен был знать — знали, а иным такое знание и неполезно. А иных людей и не встречали — не с кем и поделиться. Софроний начал издалека, ещё до прихода паломницы, но скоро добрался и до того дня. Дуров слушал внимательно, изредко задавая вопросы, а по ним молодому монаху было ясно, что слушатель его от Веры и Церкви далёк. Но тем не менее, старался как можно понятнее объяснять мирянину то, о чём он спрашивал, и Дуров кивал, кивал головой. И когда Софроний раскрыл тему Книги, глаза майора сделались круглыми.

— Постой, постой… — сделал останавливающий жест рукой Дуров. — Как такое вообще возможно?! То есть, ты говоришь, что эта вот книга, что у вас — там всё написано прямым текстом, что будет, как и когда?! Так, что ли?!

— Иными словами — да, так и есть. — выдохнув, ответил Дурову монах. — Но, к сожалению, книга плохо сохранилось, и многие страницы попросту истлели. Но даже то, что удалось истолковать нашем батюшкам Зосиме и Тихону — уже это…

— Постой, постой! — снова прервал его Дуров. — Значит, была некая книга судеб, о которой никто ничего не знал, и вот, как только какая-то баба притащила её на свет в монастырь — так сразу всё и началось?! Так получается?!