— Снедалин — пророк?! — ошарашено переспросил Дуров.

— Истинно. — кивнул старец. — Сила Божия в немощи совершается!

— И… И что теперь? — спросил Дуров, всё тело которого в миг покрылось мурашками. — Что будет со мной, если… всё?!

— Конец одного всегда начало другого. — положив руку на плечо офицера, ответил ему отец Зосима. — Зри сам: всё только начинается. А нам с тобой предстоит огромный объём работы, и надо успеть к моменту, когда они придут…

— Кто — они?! — в ужасе прошептал Дуров.

— Кто знает? — развёл руками старец. — Но этот день близится.»… но он один, пока не явятся с востока те, что ходят по ветрам.» — процитировал по памяти старик. — Да… вот только — почему же всё-таки один? Почему?

— По ветрам… — повторил Дуров. — Кто же это, батюшка???

— Я мыслю — люди. Не все сгинули в мёртвых, и не всех мёртвые взяли. Выстояла же наша обитель, выстояли и другие места. Ты и сам говорил, что видел такие места далеко в Сибири. Армия ведь не исчезла же? Я мыслю, что люди ушли — туда, за Урал. Там теперь Россия, Алексей. Ты военный — вот и скажи мне: раз страна наша нанесла семь лет назад тот страшный ядерный удар по Америке, что считаешь, был ли план действий у руководства страны?

— Я думаю, был, батюшка… — ответил майор, наблюдая за Снедалиным. — Не могло не быть.

— Значит — они и придут. А что до того, как написано в Книге… По ветрам, по воздуху. Они прилетят, вот что я думаю. А когда… я не знаю. Но чувствую — скоро. А нам надо успеть, а сам видишь, — кивнул старец на дверь, — дел-то немало. А вот скажи: он всегда такой? Ничего не говорит? Ну, слово хоть?!

— Бормочет только. А как я прихожу — замолкает. А то я делаю что-то, а он шепчет… но ничего не разобрать. — сказал Дуров. — Я пробовал послушать из-за двери, но он словно чувствует…

Отец Зосима покачал головой.

— Страшная и великая судьба у твоего полковника. Но давай теперь не будем томить его своим присутствием, пойдём. Сегодня всё одно и начинать не стоит, умаялись мы… А где же Софрониюшка наш? — удивился отец Зосима, и уж было повернулся к двери спиной, но в этот самый миг уловил движение в комнате.

Снедалин, до того сидевший на кровати, упал на колени, и не обращая внимания на Дурова, замершего, словно истукан в проёме двери, воздел руки к старцу.

— Свят, свят, свят, пусти, пусти, свят… — монотонно забормотал тот, кого раньше называли Снедалиным. — Пусти, свят.

Дуров в страхе отпрянул в сторону, когда отец Зосима, протянув свои руки к пророку, вошёл в комнату.

— С нами ли ты, Божий человек? Ты ли говоришь со мной? — спросил старец, возлагая руки на голову Снедалина.