— Всё, я не ходок.

— Может снимешь ботинок посмотришь, что там? — спросила Ира.

— Ну я чувствую что там. Кровь, хоть я замотал тенниской. Хорошо что диггеры футболку еще дали, а то ходил бы… Светил обнаженным торсом!

Посмотрел на эстакаду.

— Если там хреново, не знаю, что делать.

— Вообще и в лучшие времена Дружбы вечно стоит в пробке до Лыбедской, даже до Демиевки. Как мы пойдем? Прикинь если там была пробка, то машины всмятку, когда уехать пытались, и толпа зомби.

Пантюхин почесал голову:

— Да, идти так до Демиевки или Лыбедской, а потом к Протасову яру как-то… Сумасшедшенько. Знаешь, что мне сейчас хочется?

— Нет, — Ира поглядела на него внимательно.

— Хочу сидеть, надувать щеки и делать — пххх. Это самое полезное, что могу предложить.

— Надо выработать варианты. Если не получается один, следуем другому. Допустим, нельзя перейти бульвар Дружбы народов.

— Пххх.

— Сворачиваем в парк Примакова, идем по набережной вдоль моста, что там дальше по берегу будет?

— Дай подумать. Выдубицкое озеро, а наверху Зверинец, ботсад.

— А если иначе? Если перевалить по склонам гору с Родиной-Матерью?

— Ну мы окажемся у перекрестка, там можно либо по Дружбы пилить, или по Старонаводницкой мимо Царского села, Междужопье короче, ну или вверх идет такая крутая улица к Лавре. Лаврская! Погоди. Между Старонаводницкой и Дружбы есть тоже довольно дикая местность, большой горб, но там Зверинецкое кладбище.

— Я так понимаю, что нам главное держаться зарослей и закоулков, чтобы зомби нас не видели. Обрати внимание — все мертвецы так сказать свежие. Не как в фильмах ужасов, что вот восстали на кладбище от какого-то газа. Скелет ходить не будет, у него мышц нет.

— Да эти тоже, которых мы видели, ходить не должны. Физиологически.

— Отдохнул? — спросила Ира.

— Нет. Как думаешь, диггеры спаслись?