Мертвецы накрыли его телами, сиплое урчание перемешалось с криками Лёхи, криками Милы, потом кричала лишь она одна.

Когда покойники стали напирать на забор, приникая к нему бледными, загробными лицами, Мила перестала стоять около и полезла наверх, на уступчатый пригорок, по краю коего на расположенной стенкой сетке вились какие-то растения.

Хватаясь за траву, Мила коснулась гладкого камня — поглядела — а там выгравирована надпись еврейскими письменами. Она поняла, что раньше тут было иудейское кладбище.

Побежала пустым зеленым лабиринтом. Клематис, дальневосточная актинидия… На границе с Кленовой аллеей, перед новой сетчатой стенкой — дорожка, обсаженная гортензией, с большими, толстыми листьями.

Мила выскочила на аллею, лежащую в овраге с пологими берегами. Со стороны участка вьющихся росли корабельные сосны, а напротив клёны, давние, крепкие, но позади них тоже маячили хвойные деревья.

На лавочках у обочин никто не сидел, в урны возле лавочке никто не харкал. Могло показаться, что сегодня не суббота, а понедельник, санитарный день.

За кленами и соснами Мила разглядела небольшой розоватый домик вроде сторожки, а еще дальше — огромный купол теплицы Зимнего сада. К домику сворачивала тропка. Мила решила свернуть туда, но погодила и продолжила спускаться аллей, дабы проверить, что происходит с другой стороны домика, нет ли за ним чего опасного.

Она услышала — от перекрестка ниже доносилась ругань и лай. Мила двинулась туда, готовая как только приметит что стрёмное, остановиться.

У развилки, на дорожке левее, за соснами и парой берез, шла какая-то ожесточенная драка. Мужик в клетчатой тенниске дубасил ногами человека в черной униформе — по виду охранника, и одновременно тащил назад за ошейник алабая кремового цвета. Женщина в длинной юбке и платке лежала рядом на асфальте, вокруг бегала девушка с дредами, к дерущимся простирали руки еще несколько человек, увещевая.

Охранник вскочил и побежал к перекрестку, там стояла на углу зеленая урна. Он схватил эту урну, поднял над собой и решительно пошел назад. Мила догнала его, и когда охранник почти кидал урну — не в мужика с собакой — а в лежащую женщину, Мила ухватила его за правую руку и, повиснув, заставила выронить предмет.

Уран глухо ударилась ободом об асфальт и раскололась. Весь в кровищи, что блестела на черной ткани, охранник повернулся к Миле. На него прыгнул Витёк, распластывая по земле.

— Не убивай его! — Лида кое-как вставала, прижав руку к голове.

Каро напрягся на месте, разрывая пространство лаем. Витёк отвернулся к нему: