— В переход не лезем, давайте по шоссе, — Ира первой пошла через дорогу.

Начали восходить лестницей, что вписывалась в неглубокий овражек. Вдоль бровок диковинными бутонами на стеблях торчали круглые плафоны фонарей.

— Дурная идея, — вдруг сказал Пантюхин, останавливаясь.

— А что? — спросил Жук.

— На Спивочем поле открытое место. Как только нас увидят зомби, потянутся как магнитом. И пока мы будем на просторе, то соберем за собой целые орды мертвецов. От них проще убегать, даже уходить, когда пересеченная местность и есть где заныкаться в кустах.

— Тогда что делать? — Дуремар оглядывался на заросли.

Никто не ответил. Вправо отошла лесенка поуже, под сенью деревьев, в сторону Лавры.

Овражек постепенно расширялся в котловину, деревья отступили по гладким травяным склонам. Наверху, где навесы обозначили аллею под темными шапками липовой и каштановой листвы, чуть ли не гуськом передвигались зомби.

— Будто на выставке цветов! — сказал Пантюхин.

Мертвецы ходили и по котловине, некоторые бесцельно стояли около расстеленных ковриков — отдыхавших людей здесь настигла и приковала смерть. Самое плато горы, с музеем и Родиной-Матерью лежало еще выше и его отсюда не было видно.

— Вот и обозрели окрестности, — Жук огорчился.

Зомби с аллеи стали потихоньку разворачиваться к людям. Пантюхин вдохнул воздух:

— Мы идиоты.

— А что? — спросила Ира.

— Там и в самом деле выставка цветов.

— Линяем отсюда! — Ира быстро развернулась и стала спускаться, — Это как в Гидропарке на пляже было.

— Давайте к Лавре проскочим! — Жук мешкал, раздумывал. Дуремар, обгоняя всех, бежал по лестнице.

Толпа хлынула не с аллеи, а с открытой эстрады. Катясь по склону, сминая упавших, с треском костей, разрывом плоти, стуком черепов, они шли и падали, ползли, тянули руки, скрежетали зубами. Перемазанные кровью, травой и грязью, сипящие, голодные.

Жук мелко перебирая ногами продроботал мимо Пантюхина. Тот ковылял, Ира попыталась поддержать его, но вышло только хуже и басист едва не загудел по ступеням вместе с нею.

Впереди споткнулся и свалился Жук, и как-то неловко, слабо пытался встать.